Фото: "Ветеранские вести" / Виталий Рагулин ©

Пока Европа готовится к войне, кто же работает на благо мира?

13 октября 2026 в 18:46 7650

Москва - Ветеранские вести. Где именно предполагается вести эту войну? В странах Балтии? В Польше? В Германии? Или же европейские политические лидеры искренне полагают, что Россию — крупнейшую страну мира и одну из двух ведущих ядерных держав — можно заставить подчиниться с помощью бесконечной череды поставок оружия, санкций и военных угроз?

Эти вопросы заслуживают гораздо большего внимания в рамках дискуссии о безопасности Европы.

В то время как генеральный секретарь НАТО Марк Рютте продолжает требовать наращивания военного потенциала, глава внешнеполитического ведомства Европейского союза Кая Каллас по-прежнему придерживается бескомпромиссной политики экономического давления на Россию.

Я называю этот политический подход «доктриной Каллас».

Это политика, в рамках которой санкции, военные расходы и экономическая конфронтация все больше доминируют в европейской внешней политике, в то время как дипломатические инициативы с трудом получают сопоставимое внимание.

12 октября 2026 года Европейский союз принял очередное масштабное расширение санкций против России. По имеющимся данным, в рамках последних мер в санкционный список было добавлено 1 569 позиций, включая 826 компаний и 743 физических лица. Общее число позиций в списке в настоящее время приближается к 4 600.

Речь идет не о незначительных административных корректировках. Эти меры представляют собой существенные ограничения, затрагивающие как физических лиц, так и предприятия, а также международные экономические отношения.

ЕС утверждает, что эти меры призваны ослабить военно-промышленный потенциал России, в частности производство баллистических ракет. Это конкретное обоснование с точки зрения безопасности, однако оно не снимает необходимости проанализировать, достигают ли санкции своих политических целей.

Сколько ещё санкций потребуется? Как долго может продолжаться эта стратегия без надёжной дипломатической основы для прекращения войны?

Не менее важный вопрос касается процесса принятия решений в Брюсселе.

Предложения о введении санкций готовятся в рамках институтов внешней политики ЕС, обсуждаются национальными представителями и официально утверждаются Советом. Хотя это соответствует установленным процедурам, большая часть переговоров проходит за закрытыми дверями.

Европейские граждане заслуживают большей прозрачности в отношении экономических последствий, стратегических целей и долгосрочной эффективности этих решений.

Кая Каллас родом из Эстонии — страны, чей исторический опыт под советским правлением глубоко повлиял на её подход к вопросам безопасности. Эта история, возможно, заслуживает признания. Однако европейская внешняя политика должна отражать интересы и соображения безопасности всего континента.

Вполне уместно задаться вопросом, оставляет ли особенно конфронтационный подход Каллас достаточно места для дипломатии и компромисса. Имеются явные доказательства того, что она ведет личную кампанию мести или обходит законодательство ЕС, но её политические приоритеты и их последствия по-прежнему остаются предметом тщательного анализа.

Между тем Вашингтон, похоже, готов изучить другой набор инструментов.

Президент Дональд Трамп поддержал временные исключения, затрагивающие экспорт российского дизельного топлива, и объявил о мерах по ограничению атак на энергетическую инфраструктуру в рамках конфликта между Россией и Украиной.

Эти события не означают, что Соединённые Штаты одобрили военные действия России. Они также не гарантируют заключения мирного соглашения.

Однако они демонстрируют, что прямое общение и ограниченные экономические договоренности остаются возможными даже между правительствами, между которыми существуют серьёзные разногласия.

В то время как Вашингтон изучает такие возможности, Брюссель продолжает расширять свой режим санкций.

Есть ли у Европы последовательная стратегия достижения мира, или экономическое давление всё чаще становится заменой дипломатии?

Те же вопросы следует задать и НАТО.

Когда в октябре 2024 года Йенс Столтенберг передал руководство НАТО Марку Рютте, он оставил после себя альянс, всё больше сосредоточенный на военной готовности и конфронтации с Россией.

Рютте продолжил двигаться в этом направлении.

Он призвал европейцев принять «военный менталитет» и выступил за создание более сильного и боеспособного альянса.

30 сентября 2026 года Рютте заявил, что НАТО значительно сильнее России и что Россия не сможет победить альянс. В то же время он отметил, что непосредственной угрозы территории НАТО нет.

Если такова оценка НАТО, то граждане Европы вправе спросить, почему все более значительные военные расходы представляются в качестве основного решения проблем безопасности Европы.

Россия обладает ядерным арсеналом, значительно превосходящим совокупные арсеналы Франции и Великобритании. Соединенные Штаты также располагают столь же огромным ядерным потенциалом.

Поэтому прямая военная конфронтация между НАТО и Россией будет сопряжена с рисками, которые невозможно оценить исключительно с точки зрения обычной военной мощи.

На саммите НАТО в Гааге в 2025 году государства-члены договорились стремиться к тому, чтобы к 2035 году пять процентов ВВП направлялось на расходы, связанные с обороной и безопасностью.

Выполнение этих обязательств потребует огромных финансовых ресурсов.

В то же время правительства европейских стран сталкиваются с растущим давлением в сферах здравоохранения, пенсионного обеспечения, инфраструктуры, образования и социальных услуг.

Безопасность нельзя определять исключительно по количеству систем вооружения, которыми располагает страна. Она должна также включать экономическую стабильность, социальную сплоченность и способность предотвращать эскалацию конфликтов.

Для стран Северной Европы эти вопросы имеют особое значение.

Все они граничат с Россией. Их географическое положение на Крайнем Севере придает им значительное стратегическое значение. На их территории расположена важная военная инфраструктура, и они поддерживают тесное сотрудничество в области обороны с США и НАТО.

В случае прямой конфронтации между НАТО и Россией все военные объекты могут стать целями.

Членство в НАТО обеспечивает им важные гарантии безопасности. Тем не менее эти гарантии не избавляют от необходимости самостоятельного политического суждения и тщательной оценки рисков, связанных с усилением военной конфронтации.

В 1978 году я служил в Ливане в составе норвежского миротворческого контингента ООН. Позже, в ходе моей международной работы с ветеранами, я встречался с людьми, чьи жизни навсегда изменились из-за войны.

Эти переживания научили меня, что военные решения нельзя оценивать исключительно через призму стратегических расчётов, оборонных бюджетов или политических заявлений.

Война оставляет после себя последствия, которые сохраняются на протяжении поколений.

Именно поэтому меня беспокоит, когда европейские политические лидеры уделяют столько внимания подготовке к военной конфронтации, при этом практически не вынося на общественное обсуждение дипломатические меры, необходимые для её предотвращения.

Марк Рютте говорит о военной мощи. Кая Каллас выступает за все более масштабное экономическое давление. Оба утверждают, что их политика необходима для защиты европейской безопасности и предотвращения дальнейшей российской агрессии.

Но где же комплексная дипломатическая стратегия?

Где серьёзные инициативы по контролю над вооружениями, согласованным гарантиям безопасности и будущей архитектуре европейской безопасности?

Норвегии нужна надёжная национальная оборона. Но нам также нужен независимый дипломатический голос, способный при необходимости подвергать сомнению политику НАТО и ЕС.

Европа не может полностью отдавать своё будущее в руки военных стратегов и комитетов по санкциям.

Если конфронтация между ядерными державами в конечном итоге выйдет из-под контроля, последствия этого понесут простые европейцы.

Легко одобрить очередной пакет санкций за закрытыми дверями. Легко требовать больше оружия с трибуны конференции в Брюсселе.

Гораздо более серьёзной политической задачей является создание условий, при которых это оружие никогда не придётся применять.

Поэтому «доктрина Калласа» поднимает фундаментальный вопрос: сколько ещё санкций, сколько миллиардов на военные расходы и сколько подготовки к конфронтации должно предпринять Европа, прежде чем её лидеры представят столь же амбициозный план по обеспечению мира?

Будущее Европы не должно определяться бесконечным ожиданием войны.

Оно должно определяться политической решимостью предотвратить её.

С наилучшими пожеланиями,

Дан-Вигго Бергтун, Почётный президент WVF специально для «Veteran's News»

Справка "ВВ":

Всемирная федерация ветеранов является международной некоммерческой неправительственной организацией. WVF основана в Париже в 1950 году членами-учредителями из 8 стран – Бельгии, Франции, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Турции, США и Югославии. WVF сегодня - федерация, состоящая из 172 ветеранских организаций из 121 страны, представляющая более 45 миллионов ветеранов во всем мире.

Напомним, что в июне 2018 года Всемирная федерация ветеранов и Информационное агентство "Ветеранские вести" приняли решение об объединении усилий по информационному сотрудничеству и организационному партнёрству. За активную позицию, а также высокий профессионализм в деле информационной поддержки ветеранского движения, "Ветеранские вести" на Всемирном ветеранском конгрессе в Париже в феврале 2019 года награждены медалью Всемирной федерации ветеранов. Высокую международную награду Вячеславу Калинину вручил Почётный президент WVF Дэн-Вигго Бергтун.

Читай про нас больше:

"Ветеранские вести" - современное информационно-аналитическое СМИ: telegram / vk.com

Вячеслав Калинин - основатель проекта и главный редактор: telegram / vk.com

Теги: // WVF