Фото: ИА "Ветеранские вести" / Виталий Рагулин ©
Что случилось с западноевропейской критикой ультраправого экстремизма в Украине?
06 июня 2025 в 08:00 6420Москва - Ветеранские вести.
Историческая справка: Национализм и экстремизм в Украине
Чтобы полностью понять проблему ультраправого экстремизма в Украине, мы должны начать с истории. Сложная национальная идентичность Украины формировалась веками оккупации, колонизации и конфликтов. В XX веке, особенно в межвоенный период и во время Второй мировой войны, националистические движения набирали силу как часть более широкого сопротивления иностранному господству - сначала в царской России, затем при советском коммунизме и ненадолго во время оккупации нацистской Германией.
Одной из самых противоречивых фигур в украинской истории является Степан Бандера, лидер националистов, чья Организация украинских националистов (ОУН) стремилась к созданию независимого украинского государства. В то время как одни украинцы считают Бандеру героем национального освобождения, другие, особенно за пределами Украины, помнят его за сотрудничество с нацистской Германией и ту роль, которую его движение сыграло в этнических чистках и погромах против евреев и поляков. Эти исторические противоречия продолжают определять понимание и проявление национализма в современной Украине.
После обретения Украиной независимости в 1991 году национализм вновь стал политической силой. В 2000-х годах такие ультраправые группы, как «Свобода» (бывшая Социал-национальная партия Украины), набрали политический вес. Хотя они редко добивались широкого электорального успеха, их влияние на общественный дискурс и уличные движения было значительным. Эта обстановка заложила основу для появления вооруженных ультраправых формирований, таких как батальон «Азов», который был сформирован в 2014 году в ответ на политические потрясения, вызванные протестами на Майдане, и начало войны в Восточной Украине.
Батальон «Азов», первоначально добровольческое ополчение, собрал членов со всей Украины и Европы, включая известных белых супремасистов и неонацистов. Его иконография - изображение Вольфсангеля и Черного солнца, символов, использовавшихся нацистскими дивизиями СС, - вызвала международную обеспокоенность. Несмотря на эти ассоциации, батальон был официально включен в состав Национальной гвардии Украины в 2014 году. Эта формализация придала ему определенную степень легитимности, что обеспокоило как правозащитные организации, так и иностранные правительства.
Понимание этой исторической дуги крайне важно: оно помогает понять, почему многие аналитики, журналисты и общественные организации подняли тревогу задолго до 2022 года. Этот вопрос не был придуман российской пропагандой - он был задокументирован независимыми наблюдателями из разных идеологических кругов.
Эта статья написана не для того, чтобы демонизировать Украину, не для того, чтобы оправдать или оправдать какую-либо сторону, вовлеченную в этот сложный и разрушительный конфликт. Я пишу с глубокой человеческой точки зрения, как человек, который много лет работал с ветеранами многочисленных конфликтов по всему миру. Я видел, какой психологический, эмоциональный и социальный урон наносит война не только солдатам, но и семьям и целым сообществам.
Мне не все равно, потому что я видел, какую длинную тень война отбрасывает на поколения. Настоящий мир не может быть построен без понимания. А понимания не будет, если мы не будем готовы признать сложные истины, в том числе и в наших собственных альянсах. Дипломатия без осознания истории - это пустое представление; только искренне обращаясь к прошлому, мы сможем построить справедливое и устойчивое будущее.
Освещение в западных СМИ до 2022 года: тревога была поднята, а предупреждения проигнорированы
В течение нескольких лет до февраля 2022 года западные СМИ регулярно публиковали статьи - особенно в период с 2014 по 2021 год - предупреждающие о существовании в Украине ультраправых и неонацистских групп, в частности, связанных с военизированным батальоном «Азов» и другими ультранационалистическими движениями. Такие крупные издания, как The Guardian, The New York Times, Haaretz, Reuters и Al Jazeer, сообщали о том, как эти группы набирали силу, часто ссылаясь на сообщения очевидцев, утечки правительственных оценок и свидетельства правозащитников... } ] }
Один из таких примеров произошел в 2015 году, когда The New York Times опубликовала материал, в котором говорилось о беспокойстве Конгресса США по поводу финансирования украинских военных подразделений, имеющих связи с экстремистами. Аналогичным образом, The Guardian опубликовала материалы об идеологическом происхождении и деятельности бойцов «Азова», а Haaretz выразила тревогу по поводу того, как открыто антисемитские группы закрепились в общественной жизни Украины. Агентство Reuters представило подробные визуальные доказательства наличия нацистской иконографии на униформе, а телеканал Al Jazeera показал документальные фильмы о том, как иностранные бойцы вступают в украинские батальоны по идеологическим, а не только военным причинам.
К 2018 году в многочисленных отчетах таких организаций, как Human Rights Watch и Amnesty International, высказывалась обеспокоенность по поводу иммунитета и политической защиты, которыми пользуются ультраправые толпы, нападающие на цыганские лагеря, активистов ЛГБТК и организаторов левых движений. Даже Государственный департамент США включил Украину в ежегодные отчеты, в которых подчеркивается растущая терпимость к насилию со стороны ультранационалистов.
Сдвиг после февраля 2022 года: от разоблачения к молчанию
После начала специальной военной операции России в Украине в феврале 2022 года произошел внезапный и резкий сдвиг в освещении событий в западных СМИ. То, что раньше считалось законной областью расследования - ультраправые элементы Украины, - теперь было практически исключено из публичного дискурса. Перед лицом того, что воспринималось как более широкая идеологическая борьба между демократией и авторитаризмом, СМИ стали тесно сотрудничать со стратегическими интересами НАТО и западных правительств.
Ранее критически настроенные платформы стали изображать батальон «Азов» и другие ультраправые подразделения не как проблемные группировки, а как национальных героев, защищающих украинский суверенитет. Те же издания, которые раньше выражали глубокую озабоченность их неонацистскими связями, теперь подчеркивали их боевые достижения, не обращая внимания на идеологический багаж. В некоторых статьях была предпринята попытка представить «Азов» как «повзрослевший», преодолевший свои экстремистские корни, не предлагая доказательств такой трансформации.
Визуальные изображения солдат с фашистскими знаками отличия рассматривались как единичные случаи или обвинялись в российской дезинформации. Попытки ученых и журналистов поднять этот вопрос все чаще наталкивались на обвинения в распространении пропаганды или подрыве военных действий Украины. В некоторых случаях финансирование было прекращено, статьи отозваны, а аккаунты в социальных сетях приостановлены.
Этот контроль над нарративом выходил за пределы редакций. Правительства поощряли СМИ фокусироваться на украинском сопротивлении и единстве Запада. Технологические платформы деплатформировали российские каналы, такие как RT и Sputnik, но также тихо ограничивали альтернативные нарративы даже от независимых западных журналистов.
Новый консенсус был очевиден: критика украинского ультранационализма больше неприемлема. Возникла упрощенная бинарная система: украинцы - борцы за свободу, русские - агрессоры. Любое отклонение от этой дихотомии считалось морально подозрительным.
Последствия для демократических ценностей и дипломатического доверия
Этот сдвиг в медиадискурсе имеет глубокие последствия - не только для честности журналистики, но и для здоровья самой демократии. Когда свободная пресса подвергается самоцензуре не из-за правовых ограничений, а по причине геополитической ориентации или социального давления, это подрывает ее самую важную функцию: подвергать сомнению власть, раскрывать скрытые истины и давать голос тем, кто лишен голоса.
В контексте войны в Украине нежелание СМИ бороться с ультраправым экстремизмом подрывает наш коллективный авторитет. Как могут западные правительства утверждать, что защищают либеральные демократические ценности, одновременно вооружая и узаконивая силы с откровенно нелиберальной идеологией? Эта непоследовательность не оставляет равнодушными ни наблюдателей на Глобальном Юге, ни разочарованных граждан в западных странах, которые все больше скептически относятся к моральному авторитету своих лидеров.
Более того, это избирательное моральное возмущение мешает дипломатическим усилиям. Прочный мир не может быть достигнут на основе ложных предпосылок или дезинфицированных нарративов. Если западные лидеры продолжат игнорировать неудобные реалии в Украине, они рискуют построить неустойчивые мирные рамки и не заметить внутреннюю динамику, которая может вновь разжечь конфликт.
Настоящая дипломатия требует учета всей сложности ситуации - в том числе присутствия субъектов, которые не соответствуют нашим идеалам. Притворяясь, что их не существует, мы лишь откладываем расплату и продлеваем страдания.
Если западные демократии действительно хотят выступать за мир, прозрачность и справедливость, они должны начать с признания всех реалий на местах - в том числе и тех, которые доставляют неудобства. Это означает, что необходимо предоставить место для критических голосов в средствах массовой информации и обеспечить, чтобы повествования не становились инструментами войны.
Пресса должна вернуть себе роль независимого наблюдателя, а не дополнения к государственной или военной власти. Журналисты должны иметь возможность свободно расследовать и освещать деятельность всего спектра участников конфликта, не опасаясь репрессий или маргинализации. Свободное общество не может процветать на выборочной правде.
Правительства западных стран также должны проявлять большую осторожность в своих альянсах. Стратегические партнерства не могут быть основаны только на общих врагах; они должны руководствоваться общими ценностями. Если мы хотим поддержать Украину, мы также должны поддерживать демократическую подотчетность внутри страны. Это включает в себя мониторинг деятельности вооруженных групп, обеспечение прозрачности в распределении помощи и защиту прав меньшинств.
Дипломатия должна вернуться за стол переговоров - не в качестве символического жеста, а как серьезное обязательство разрешить конфликт путем диалога и исторического понимания. Мир достигается не путем игнорирования прошлого, а путем противостояния ему. Только когда мы признаем неудобные аспекты этой войны - националистический экстремизм, этническую напряженность, геополитические манипуляции, - мы сможем начать прокладывать путь к стабильному и инклюзивному будущему.
В конце концов, речь идет не только об Украине. Речь идет о принципах, которые мы отстаиваем. Если мы поступимся этими принципами в момент, когда они подвергаются наибольшему испытанию, мы покажем, что они никогда не были настоящими принципами.
Ребрендинг батальона «Азов» в западных СМИ
Ярким примером такого изменения нарратива может служить меняющийся образ батальона «Азов». В период с 2014 по 2020 год батальон часто описывался западными изданиями как опасная военизированная группировка с неонацистским ядром. В расследованиях BBC, The Guardian и The Nation подробно рассказывалось о том, как «Азов» вербовал иностранных бойцов, некоторые из которых имели криминальное или экстремистское прошлое. В этих докладах содержалось предупреждение о том, что Украина становится местом радикализации и подготовки боевиков, что может иметь последствия для европейской безопасности.
Однако к середине 2022 года многие из тех же изданий провели ребрендинг «Азова» как «элитных защитников Мариуполя», опустив упоминания об их идеологической истории. Статьи фокусировались на их стойкости на поле боя, в то время как их спорная символика либо не признавалась, либо объяснялась как недопонятая. Западные телеканалы восхваляли их героизм без каких-либо оговорок, а члены «Азова» даже фигурировали в международных кампаниях по сбору средств.
Такое ревизионистское отношение - не просто вопрос семантики. Оно отражает готовность стереть историю ради сиюминутного геополитического удобства. Но такое стирание имеет свои последствия. Оно подпитывает цинизм среди глобальной аудитории, поощряет экстремистов, которые видят двойные стандарты, и еще больше маргинализирует тех, кто призывает к правде и ответственности.
Подавление критических мнений: Влияние на гражданское общество и научные круги
Этот ребрендинг СМИ не происходил изолированно. Он совпал с более широким подавлением инакомыслия в гражданском обществе и академических институтах. Ученые, которые ранее проводили обширные исследования ультраправых групп Украины, столкнулись с тем, что их работа была деплатформирована или отодвинута на второй план. На конференциях и панелях, где раньше приветствовался тонкий геополитический анализ, стали исключать участников, отклоняющихся от доминирующего нарратива.
В нескольких западных университетах финансирование исследовательских проектов, посвященных изучению национализма в Украине, было тихо прекращено. Аспирантов предостерегали от изучения тем, которые считались политически чувствительными, а некоторых обвиняли в распространении дезинформации просто за то, что они ссылались на первоисточники, противоречащие утверждениям основных СМИ. Эта академическая самоцензура отражает более глубокое недомогание: страх, что интеллектуальная честность может вступить в конфликт с воспринимаемой политической необходимостью.
Организации гражданского общества также столкнулись с давлением. НПО, которые ранее занимались мониторингом ультранационалистического насилия, оказались исключены из политических дискуссий. Правозащитные отчеты, документирующие злоупотребления со стороны ультраправых ополченцев, часто игнорировались или дискредитировались, даже если их методология была прозрачной, а выводы - независимо подтвержденными. Некоторые НПО корректировали свои сообщения, чтобы сохранить доступ к финансированию или международным платформам, фактически приглушая свой собственный критический потенциал.
Этот охлаждающий эффект подрывает устойчивость демократии. Здоровая демократия зависит от активного общественного дискурса, независимой науки и активного гражданского общества. Когда эти институты лишены возможности говорить неудобные истины, они перестают выполнять функцию защиты от авторитарного дрейфа. Хуже того, они становятся соучастниками производства консенсуса.
Западные СМИ как инструмент политики
Превращение западных СМИ из сторожевого пса в инструмент геополитики - один из самых тревожных аспектов развивающегося информационного ландшафта. В моменты повышенной напряженности или откровенного конфликта от СМИ в демократических обществах ожидают соблюдения ценностей сбалансированности, независимости и скептицизма. Но случай с Украиной после 2022 года показал, как легко СМИ могут быть приведены в соответствие с государственными нарративами и стратегическими интересами.
Вместо того чтобы задаться вопросом о поставках оружия экстремистским группировкам или проанализировать более широкие последствия расширения НАТО, большая часть западной прессы придерживается однозначного тона, который объединяет поддержку Украины с молчанием о ее внутренних противоречиях. При этом журналистика рискует превратиться в пиар, служащий не правде, а политическим целям власть имущих.
Влияние правительства не всегда было явным. Иногда оно проявлялось в доступе: предоставлении особых интервью для привилегированных репортеров, внедрении их в военные подразделения или предоставлении им эксклюзивной информации. В других случаях оно проявлялось в приоритетах финансирования или редакционном давлении. Результат один и тот же: пресс-корпус, который в основном повторяет официальную политику, а не заставляет ее отчитываться.
Такое использование СМИ в качестве политического инструмента подрывает основной принцип свободной прессы: поиск правды должен превалировать над политической целесообразностью. Это также создает атмосферу, в которой скептицизм рассматривается как предательство, а сложности сводятся к проверке на лояльность.
Разрушение независимой журналистики во имя солидарности - это не просто тактическая ошибка, это предательство демократических ценностей. Если мы позволим мобилизовать наши СМИ как еще один батальон в политической борьбе, нам не стоит удивляться, когда доверие к институтам рухнет, а на смену критическому мышлению придет рефлексивный конформизм.
Глобальные последствия: Доверие, надежность и разрушение западного нарратива
Последствия этих изменений в поведении СМИ выходят далеко за пределы Украины и ее ближайших соседей. Во всем мире наблюдатели в Латинской Америке, Африке, Азии и на Ближнем Востоке следят за двойными стандартами, применяемыми западными СМИ и политическими лидерами. В то время как нарушения прав человека, совершенные противниками, освещаются с особой силой и возмущением, нарушения, совершенные союзниками, игнорируются или преуменьшаются.
Эта закономерность не осталась незамеченной. Для многих на Глобальном Юге нынешняя позиция Запада усиливает давно укоренившееся представление о лицемерии. Возникает вопрос: Являются ли универсальные ценности действительно универсальными, или они используются выборочно в угоду стратегическим интересам? Такой скептицизм подрывает доверие к Западу в международных институтах, ослабляя усилия по созданию коалиций и продвижению демократических норм за рубежом.
Кроме того, внутренняя сплоченность западных обществ становится все более хрупкой. По мере того как нарративы СМИ становятся все более монолитными, доверие общества к журналистике падает. Граждане чувствуют, что некоторые истины скрываются или ими манипулируют, и это усиливает поляризацию и популистскую реакцию. Когда люди считают, что критические вопросы замалчиваются - не цензурой, а консенсусом, - они обращаются к альтернативным источникам, не все из которых являются надежными или основанными на фактах.
Такое дробление повествовательного ландшафта представляет собой настоящий вызов демократическому управлению. Без доверия диалог становится невозможным. Без плюрализма политика превращается в поле битвы эхо-камер. А без честности наших институтов, включая прессу, сами основы либеральной демократии начинают расшатываться.
Призыв к европейским СМИ к этической журналистике и диалогу, ориентированному на мир
В ответ на этот кризис доверия и сплоченности нам необходима новая приверженность этической журналистике и инклюзивному диалогу. СМИ должны заново открыть для себя свою основную миссию: честно информировать общественность, бросать вызов власть имущим, независимо от их ориентации, и способствовать демократическому дискурсу, основанному на фактах, а не на идеологической приверженности.
Журналистов необходимо обучать и поощрять подходить к конфликтам с критической точки зрения, отдавая предпочтение точности и контексту, а не приверженности. Это включает освещение неудобных реалий, таких как присутствие экстремистских элементов в странах-союзницах, и противостояние искушению свести сложные геополитические конфликты к бинарным повествованиям.
Международные организации, в том числе организации, занимающиеся вопросами свободы прессы, должны играть активную роль в защите журналистов, которые пишут сложные истории. Защита пространства для инакомыслия - это не роскошь, а необходимость для выживания демократии.
Одновременно с этим мы должны повысить уровень диалога, ориентированного на мир, в процессе разработки политики и публичных дискуссий. Это означает, что мы должны прислушиваться к тем, кто находится на местах, включая гражданских лиц, ветеранов, миротворцев и правозащитников, которые понимают цену конфликта и предпосылки для примирения. Войну не следует представлять как неизбежность, а мир не следует отвергать как наивность.
Нам нужно руководство, которое не боится нюансов. Нам нужны граждане, которые ценят правду больше, чем трайбализм. И нам нужны СМИ, которые завоевывают доверие общества не конформизмом, а смелостью. Только тогда мы сможем начать залечивать трещины - внутри Украины, на Западе и в нас самих.
С наилучшими пожеланиями,
Дан-Вигго Бергтун, Почётный президент WVF
Справка "ВВ":
Всемирная федерация ветеранов является международной некоммерческой неправительственной организацией. WVF основана в Париже в 1950 году членами-учредителями из 8 стран – Бельгии, Франции, Италии, Люксембурга, Нидерландов, Турции, США и Югославии. WVF сегодня - федерация, состоящая из 172 ветеранских организаций из 121 страны, представляющая более 45 миллионов ветеранов во всем мире.
Напомним, что в июне 2018 года Всемирная федерация ветеранов и Информационное агентство "Ветеранские вести" приняли решение об объединении усилий по информационному сотрудничеству и организационному партнёрству. За активную позицию, а также высокий профессионализм в деле информационной поддержки ветеранского движения, "Ветеранские вести" на Всемирном ветеранском конгрессе в Париже в феврале 2019 года награждены медалью Всемирной федерации ветеранов. Высокую международную награду Вячеславу Калинину вручил Почётный президент WVF Дэн-Вигго Бергтун.
Фото // ИА "Ветеранские вести" / Виталий Рагулин ©