img

Поэзия V // Тёркин на Украине


Москва - Ветеранские вести.

 

Пролог

Над Россией светит солнце,

Нам сияя в вышине,

Ну а мне опять придётся

Вам поведать о войне.

 

Где-то там, за океаном

Звёздно-полосатый враг

Уничтожить вновь мечтает

Наш родной Российский флаг.

 

Бьют снаряды, рвутся мины,

Разрывая тишину –

«Нацики» из Украины

Навязали нам войну.

 

Наскакались на майданах:

«Кто не скачет, тот москаль»,

Съев стряпни заокеанной,

Разум потеряли, жаль...

 

Жаль, историю забыли,

Им не впрок её урок.

Но нацистов-недобитков

Мы не пустим на порог!

 

И опять «колонной пятой»

Выскочки трендят-галдят…

Может, совесть вы, ребята,

Лихо сдали напрокат?

 

Чем, известные артисты,

Что махнули за кордон,

Полюбились вам нацисты? –

Нам поведайте о том.

 

Но для русского солдата

Вой «шакалов» не впервой,

Глянул он на супостатов

И пошёл на правый бой!

 

Внук советского солдата,

Сын российского отца…

Начинаем, как когда-то,

Нашу «Книгу про бойца».

 

Встреча

В промежутке меж боями

Ополченья командир,

Хмурясь тучами-бровями,

Карту изучал до дыр.

 

«Разрешите!» – стук раздался

В приоткрытую чуть дверь.

Паренёк в дверях замялся:

«К вам направлен я теперь».

 

С виду, вроде бы, мальчишка,

Необстрелянный, поди,

Но глаза серьёзны слишком,

Да и орден на груди.

 

«Прибыл к Вам на усиленье,

И со мной разведки взвод!» –

Ополченец в удивленье,

Ополченец в изумленье,

Даже приоткрылся рот.

 

Всё знакомо в лейтенанте –

Быстрый взгляд и цвет волос…

Как же он похож на батю!

Точно он ли? Вот вопрос.

 

Но улыбка лейтенанта

Прогнала сомненья прочь,

Сразу вспомнил Пётр Степаныч

Гудермес, обстрелы в ночь.

 

Два бойца в одном окопе –

Он и друг его Иван...

Мины свист. От боли – в шоке,

В голове сплошной туман...

 

Госпиталь. Хирурги. Дембель.

Шахта. Дом. Родной Донбасс.

Быстро годы пролетели –

Вани сын пред ним сейчас!

 

Лейтенант смутился, вроде:

«Дядя Петя, это я!

Дома, с батей, на комоде

Фотография твоя!»

 

И совсем не по уставу

Ополченца приобнял,

Улыбнулся и добавил:

«Как я этой встречи ждал!»

 

Но устав тотчас же вспомнил:

«Разрешите доложить!

Лейтенант Василий Тёркин

Прибыл супостата бить!»

 

Поясняю, коль читатель

Догадался не вполне:

Вася Теркин, наш приятель,

Снова дома, на войне...

 

Квадрокоптер

Если не был ты, товарищ,

На войне, хоть на одной,

Значит, вряд ли понимаешь,

Что такое жаркий бой.

 

Значит, ты ещё не знаешь,

Как какой летит снаряд:

Бьёт прицельно враг, гадаешь,

Или лупит наугад?

 

Вот они летят, снаряды

Батареи полковой,

Шелестит, пусть даже рядом,

Знай, что тот снаряд не твой.

 

Свой снаряд ты не услышишь –

Сразу взрыв и... тишина.

Ты упал и даже дышишь,

И царапина одна,

 

Не подняться, очень душно,

Нарастает звон в ушах...

Значит, ты, боец, контужен.

«Но ведь жив!» – твердит душа....

 

Пуля мимо пролетает,

Ты её услышал «вжик»,

Значит, пуля та – чужая,

Действуй так, как ты привык…

 

А свою не замечаешь,

Бьёт, как камнем, по ноге

Капли крови вытираешь

У себя на сапоге,

 

А потом доходит: ранен.

Ранен – это не убит,

Ворочусь к жене и к маме,

А нога – пускай болит…

 

***

Раз в бою под минным градом

Оказался Васин взвод,

За курганом скрыться надо,

Враг там цели не найдёт.

 

Вот и мины полетели:

Недолёт и перелёт…

«Взвод, все вправо, все успели?»

Ясно, что прицельно бьет…

 

Вправо взвод взял направленье –

Мины вправо – недолёт,

Взвод налево – мины влево,

Грамотен врага расчёт.

 

Где сидит корректировщик?

Нет ни деревца вокруг,

Но, увидев в небе точку,

Лейтенант всё понял вдруг...

 

Квадрокоптер подлый в небе!

«Снайпер, дай винтовку мне!

Здесь, в оптическом прицеле,

Он поближе, как в окне...

 

Ну-ка, поточнее… Вот он!»

Приложился. Выстрел – раз!

У расчёта миномёта

Сразу монитор погас.

 

Квадрокоптер встрепенулся,

Словно раненый орёл,

Пару раз перевернулся,

Камнем вниз к земле пошёл.

 

Лейтенант Василий Тёркин

Отличился в этот раз:

От огня из миномёта

И себя, и взвод свой спас!

 

Брат с сестрой

Шла «зачистка» поселенья,

Продвигался взвод вперёд.

По подвалам населенье,

Кое-где стрельба идёт.

 

Автоматов, пулемётов

Долетает трескотня,

Но уже из подворотен

Выползает ребятня.

 

Озираются детишки,

Мрачно смотрят на солдат,

Вот из тьмы на солнце вышли

Двое их – сестра и брат.

 

Девять-десять лет мальчонке,

Грязь на шее, на щеке,

На коленках, а сестрёнка

Держит куколку в руке.

 

Глаз своих не поднимают,

Как волчата на снегу,

Ненависть от них такая,

Как к заклятому врагу.

 

Им с копытами, с рогами

Рисовали россиян:

В ватнике, да с сапогами,

И ещё всё время пьян…

 

«Москаляку на гиляку!» –

Прошептал малец сестре,

Ножик сжал за рукоятку,

Тот, что прятал в рукаве.

 

«Не спеши! – сестра сказала, –

Повернётся пусть спиной,

А до верного удара

Ты сховаешься за мной!»

 

Под лопатку, как учили,

Был нацеленный удар,

Даже куртку не пробил он,

А под курткой был кевлар*…

 

Нож упал, малец заплакал

И сестрёнку напугал.

Лейтенант такой атаки

Видимо, никак не ждал.

 

Повернулся, улыбнулся,

Подобрал упавший нож:

«Что ж ты, парень промахнулся,

А теперь еще ревёшь?

 

Чтоб ножом ударить в спину

Много ль надобно ума?»

Лейтенант рюкзак свой скинул,

Помня, что за ним страна,

 

Помня, что за ним Россия –

Справедливей нет страны,

Что понять пока не в силах

Украины пацаны,

 

Что фашизму на планете

Нету места навсегда,

Что Бандера и Шухевич

Не вернутся никогда!

 

А потом движеньем ловким

Развязал он вещмешок,

И достал с большой сноровкой

Офицерский свой паёк,

 

Протянул его ребятам,

Чтоб запомнили навек:

Как все русские солдаты,

Вася Тёркин – ЧЕЛОВЕК!

 

Фортепьяно

Кончен бой, разрывы стихли,

Можно, вроде, отдохнуть.

У бойцов одни лишь мысли:

Прикорнуть хоть как-нибудь.

 

В школьном здании разбитом

Разместиться взвод решил –

Здесь нацистские бандиты

Порезвились от души.

 

Всё разбито в школе этой –

Парты все и каждый стол,

В окнах стёкол вовсе нету,

И осколков полон пол

 

В зале актовом картина,

Не отличная ничем,

Только, надо ж, пианино,

С виду целое совсем!

 

Всё снарядом зацепило:

Кресла, стены, потолок...

Только это пианино

Сохранить Господь помог...

 

В маске, в берцах, с автоматом

Подошел к нему боец,

Выждав паузу – пять тактов,

Заиграл он, наконец.

 

Потекла легко и плавно,

Широка и глубока

Мощь аккордов фортепьянных,

Музыка, что на века.

 

Что прошло, то не забыто,

Хоть не время вспоминать.

Ты – живой, ты – не убитый,

Ждут тебя отец и мать.

 

И от клавиш фортепьянных

Улетала ввысь душа,

И среди цветов духмяных

Опускалась не спеша.

 

А мелодия куда-то

Волны памяти несёт,

Сердцем русского солдата

Нота каждая поёт.

 

Вот мелодия затухла,

Смолкли звуки в тишине,

И сказал Серега Ухов:

«Ты сыграй нам о войне!»

 

Он играл. Без нот, по слуху,

Не фальшивил, от души.

Средь развалин и разрухи,

Посреди ночной тиши.

 

Заиграл он про «Катюшу»,

Про «Землянку», «Огонёк»

Стало мало – просто слушать,

Подпевали, кто как мог.

 

Но всему своё есть время,

Завтра утром снова в бой.

Тяжкое солдата бремя,

Отдыхать пора – отбой…

 

Так разведчики узнали

Про ещё один талант,

Меж собой его назвали:

Вася Тёркин – музыкант.

 

Разговор со стариком

Откатилась канонада,

Взяли новое село

Вот у яблочнева сада,

Где вчера была засада,

Из избёнки с палисадом

Смотрит старичок в окно.

 

Цепкий, чуть подслеповатый

Взгляд почти бесцветных глаз,

Видит, как идут солдаты,

Русские – на этот раз....

 

«Птицу видно по полёту,

По походке – молодца»...

«Нацик» ставил пулемёты

Возле дедова крыльца.

 

«Нацик» прятался за бабку,

Русские когда пошли,

А потом, схватив в охапку

Всё шмотьё и даже тапки,

Старую песцову шапку –

Всё, что в горнице нашли,

 

Убегал он, озираясь,

И оружье побросав,

Жизнь бесчестную спасая,

На идеи наплевав...

 

Дед солдата окликает:

«Подойди ко мне сынок!»

И опять с плеча снимает

Лейтенант свой вещмешок.

 

Но старик, слезой сверкая,

Отвергает «продпаёк»:

«Что ж за жизнь у нас такая?

Ты ответь мне, паренёк.

 

Расскажи-ка, где вы были

Этих долгих восемь лет,

Почему к нам не спешили?

Дай правдивый мне ответ.

 

Почему в Крыму – Россия,

А у нас – подвалы, мрак,

Нас здесь «градами» месили,

Где терпеть мы брали силы,

Почему случилось так?»

 

Но ответить односложно

На поставленный вопрос,

Было просто невозможно,

В мозг гвоздём вопрос тот врос.

 

Может быть, на те вопросы

Сам не знает он ответ,

Ведь не год прошел, а восемь,

Восемь долгих жутких лет...

 

Как расскажешь ветерану

Про врагов внутри страны,

Что вон там, за океаном,

Ждали длительной войны.

 

Что от санкций надрывалась

Неокрепшая страна,

Что оружие ковалось

«Гиперзвук» и «Сатана»

 

Про старанья «Минской группы»

Украину сохранить,

Чтобы было меньше трупов,

Чтоб спокойней стало жить.

 

Что для русского народа

Украинец тоже брат,

С ними мы одной породы –

Так хотел сказать солдат.

 

Но слова застряли точно,

Смелый взгляд отвёл боец

Прошептал, потупив очи:

«Ты прости меня, отец...»

 

И старик, конечно, понял,

Что за целую страну

Отвечает русский воин,

На себя беря вину.

 

Лейтенант Василий Тёркин

Шёл деревней, напрямик.

«Вы теперь уж не уйдёте...»

Про себя шептал старик...

 

Пленный

Что бывает хуже плена?

Кажется, что только смерть.

Преклонённые колена…

Нет уж, лучше умереть…

 

Но война такое дело:

Не успел себя взорвать,

И враг тащит твоё тело

Изощрённо убивать…

 

Хоть по всем войны канонам,

Враг пленённый – всё же враг,

Но Женевские законы

Поясняют, что не так…

 

Пленный – он уже не воин,

Беззащитен, как дитя,

Может, смерти он достоин,

Но какой-то срок спустя.

 

Пусть сначала суд осудит,

Встанет пусть перед судом,

Доказательства добудут,

А казнят уже потом…

 

А фашистам Украины

Нет, не писан тот закон,

Виноватым и безвинным

Режут головы…  серпом.

 

Что ещё творят нацисты,

Описать не хватит слов,

И такое не приснится

В самом из безумных снов…

 

Нет фашистам оправданья

За злодейства на Земле,

Не придумать наказанья

Наяву, в бреду, во сне…

 

***

От диверсионной группы,

Что пыталась мост взорвать,

Четверо теперь уж трупы,

А всего их было пять.

 

Лишь один в живых остался,

Вот его и взяли в плен,

Командиром оказался

И нацисткой шайки член.

 

Как вели его дворами,

Так со всех сторон народ

Порывался меж домами

Крикнуть пленному: «Урод!»

 

И ещё хотели палкой

Побольней его достать,

А одна старушка скалкой,

С криком: «Я солдата мать!»

 

Подбежала, замахнулась,

Но конвойный удержал,

Пленному всерьез струхнулось,

Он едва не побежал…

 

Тут и Тёркин появился,

Пленного собой закрыл,

Весь конвой остановился,

А Василий попросил:

 

«Пропустите супостата,

Он своё получит в срок,

Я бы сам ему лопатой

Врезал, если б только мог.

 

Но, поверьте мне, селяне:

Пленных бить никак нельзя

Нам, солдатам-россиянам.

Помните о том, друзья,

 

Усмирите гнев немного,

Расходитесь по домам,

Уступите нам дорогу,

Я его доставлю сам».

 

И решимость лейтенанта

Успокоила народ,

Поспешили все по хатам,

А конвой пошел вперёд.

 

Пленный тихо брёл и плакал,

Он никак не мог понять

Душу русского солдата –

Как с такими воевать?

 

Почему так человечен?

Ведь за несколько минут

Он своей короткой речью

Отвратить смог самосуд...

 

А Василий всё мечтает,

Что наступят времена,

Украина снова станет,

Как нормальная страна.

 

Снова, как и прежде, будет

Русский украинцу брат,

И про войны мир забудет –

Думал так простой солдат…

 

Эпилог
Всё когда-нибудь вернётся,

И воздастся всем сполна,
Мирное взойдёт вновь солнце,
И закончится война.

В правоту свою мы верим
И не станем отступать,
Но тяжёлые потери
Не должны мы забывать.

Всех, кто пал на поле боя -
И когда-то, и сейчас,
Нашей Родины Герои,
Помним, чтим и славим вас! 

И опять людской рекою
Потечёт Бессмертный полк,
Высоко подняв рукою
Триколора светлый шёлк.

Будь, Россия, всё могучей
И сильней из года в год,
Чтобы с каждым годом лучше
Жил в родной стране  народ!

Только если над Россией

Грянет новая беда,

Знайте: Тёркин наш Василий

Защитит страну всегда!

Александр Голубинский

Крым-Москва, апрель 2022 г.


*кевлар – мягкий материал, использующийся при изготовлении бронежилета