Фото: из личного архива
"Война - жестокий учитель". Часть первая
04 февраля 2026 в 19:00 53450Эпизоды истории отряда специального назначения «Русь», 1995-1996 гг. Рассказывает полковник Валерий Геннадьевич Чумаков. Часть первая
С 1987 по 2019 год В.Чумаков проходил военную службу в Вооруженных Силах СССР, внутренних войсках МВД СССР, внутренних войсках МВД России, войсках национальной гвардии России.
12 лет (с 1994 по 2006 годы) служил в отряде специального назначения «Русь» ВВ МВД России, проходя последовательно должности от командира взвода до одного из заместителей командира отряда. В дальнейшем служил в Главном командовании внутренних войск МВД России, заместителем командира соединения оперативного назначения, командиром специальной моторизованной воинской части Росгвардии. Имеет государственные награды.
«МЫ ПОНИМАЛИ, ЧТО ИСТОРИЯ ПИШЕТСЯ У НАС НА ГЛАЗАХ»
- Как началась Ваша служба в 8-м отряде специального назначения «Русь»?
- После окончания училища мне предложили остаться командиром взвода, но я категорически отказался: впереди меня ждала военная жизнь! У меня, как отличника, имелось право выбора, и по моей просьбе был направлен в дивизию имени Дзержинского, где и начал службу в 1993 году во 2-м полку оперативного назначения. Полк этот принимал участие во всех парадах в Москве. Но судьба смилостивилась надо мной и из парадного батальона осенью перевели в разведывательную роту, где прослужил еще около года, пока не узнал, что на базе войсковой части 3499, на базе ОМСБОНа, создается отряд специального назначения, помимо «Витязя». ОМСБОН в советское время совместно с КГБ СССР осуществлял охрану зданий ЦК КПСС, но после того как охрану зданий Правительства и администрации Президента теперь уже Российской Федерации передали созданной Федеральной службе охраны, чтобы не угробить такую часть, как отдельный мотострелковый батальон особого назначения, поскольку ФСО помощники были не нужны, а часть осталась без задач, ее перепрофилировали в отряд специального назначения, куда и попал спустя пару месяцев после ее создания. Это было крайне интересное время, когда мы видели, что история пишется у нас на глазах. Мы стали третьим по счету отрядом. Первый созданный - это 6-й отряд специального назначения «Витязь», второй - 7-й отряд «Росич» в Новочеркасске, а третьим стали мы, 8-й отряд специального назначения. Впрочем, сразу «Русью» нас не именовали. Рабочее название, не прижившееся, было «Центр», а «Русью» мы стали на следующий 95-й год, с приходом нового командира. Начиная с ноября 94-го ездили повзводно в качестве вооруженного резерва в административный комплекс зданий Дома Правительства, то есть в Белый дом, сожженный год назад. К этому времени его уже отстроили. 11 декабря 94-го, в день начала войны в Чечне, там и находился, когда по телеканалам сообщили о начале восстановления конституционного порядка в Чеченской Республике и так далее. Мы сидим с ребятам, смотрим телевизор и я говорю: «Ну это давно было ожидаемо». А бойцы отвечают: «Знаешь, товарищ лейтенант, очень скоро мы там окажемся». И уже через месяц, 13 января 1995 года, мы грузились в эшелон на Красной Пресне.
- Что из себя представлял 8-й отряд специального назначения?
- До этого служил хоть и в, можно сказать, придворном полку, но все же этот полк был как полк. А в отряде возникало ощущение, что все здесь работает как часы. Это был отлаженный механизм, не дающий сбоев. Сержантский состав работал идеально. Опоздание на минуту в столовую считалось происшествием. Если себе представить илеальную армию, то это была часть 3499, послужившая базой отряду. Я не идеализирую, ребята служили очень разные, но две вещи были неизменными в ОМСБОНе, во-первых это образцовая дисциплина, второе - физические данные личного состава. Бойцы подбирались очень качественно. Был большой энтузиазм научиться специфическим навыкам спецназа, таким как штурм самолета или освобождение заложников в автобусе. И проводились не просто занятия, а показные выступления. Сергей Иванович Лысюк, корифей спецназа внутренних войск, смотря на нас даже хвалил время от времени. Ну а война способствовала развитию боевого опыта отряда спецназа. Все шло, что называется, от простого к сложному. Сначала зачистка освобожденных грозненских кварталов, затем первое боестолкновение при штурме одного из заводов. Мы прикрывали действия других подразделений, в бою принимали выделенные из состава отряда снайпера, использовалось вооружение БТР. Сам отряд находился в резерве.
- Не могу не задать вопрос, как обстояло дело с взаимодействием с частями МВД и Министерства обороны на примере Вашего отряда?
- Взаимодействие было нелучшим ни с одной из частей. Можно было наладить относительное взаимодействие с нашими братьями-ВВшниками, а с армейцами, по сути, взаимодействия не было вообще. Возникало ощущение, что не было объединенного командования группировкой, и каждый командовал своими войсками, совершенно не учитывая, что что рядом действуют соседи. Это наиболее характерно было продемонстрировано в 1995 году.
- В мемуарах о боях в Грозном зимой 1994-1995 годов мне встретился примечательный отрывок, выпукло характеризующий ситуацию, о которой говорим. В книге «А наутро выпал снег...» полковника МВД К.Тимофеева, в те дни офицера кемеровского СОБРа, описывается встреча офицеров прибывших в Грозный отрядов спецназа МВД и первого заместитель министра внутренних дел: «...Дорофеев нашел в себе силы задать командиру вопрос, который досаждал ему все это время.
В военном формате обращение Дорофеева звучало так:
- Товарищ генерал-полковник, разрешите вопрос! Майор Дорофеев - командир группы спецназа!
- Слушаю! - с ноткой раздражения в голосе ответил заместитель министра.
- Как организовано взаимодействие между подразделениями армии и сотрудниками министерства внутренних дел? Как осуществляется связь между ними при проведении специальных операций?
Заместитель министра побагровел, а выражение его лица мгновенно сделалось крайне неприятным. Ответ генерала, а главное - форма, в которую он был облачен, повергли в шок всех присутствующих:
- Майор, пошел ты на ...! - почти прокричал заместитель министра. - Нет там никакой связи и никакого взаимодействия!
Подобный срыв генерала мог означать лишь одно: командование группировки не контролировало развитие ситуации в Грозном».
- Потом, правда, ситуация немного стала улучшаться. Взаимодействие как таковое приходилось организовывать на месте. То есть встал и направился, например, к армейцам. Если знаешь, что у тебя соседи с тяжелым вооружение, то необходимо договориться с их командиром, иначе ничего не получится. И более того, от соседей могут быть и потери.
- Вы сейчас имеете в виду гибель командования отряда «Русь» и части подразделения кемеровского ОМОНА в феврале 95-го в селении Алды?
- В тот момент меня не было в Чечне, поэтому могу рассказать с чужих слов. Но история это довольно известная. Для нашего отряда это была не первая операция, а вот для менявшего личный состав ОМОНа ГУВД Кемерово, для их прибывших, все начиналось с чистого листа. Те, с кем мы работали на предыдущих зачистах, заменились. Стоял туман. Было слышно, как в тумане работает двигатель, двигается какая-то машина. Этот УР никто визуально не наблюдал. Через некоторое время увидели звук выстрела, огонек ракетного ускорителя и через доли секунды на наших ребят, на ребят из кемеровского ОМОНа упал заряд машины разминирования, нечто вроде гофрированного шланга со взрывчаткой. Легший рядом заряд стали отбрасывать от себя. Меньше чем через полминуты прозвучал взрыв страшной силы. Когда рассеялся дым открылась страшная картина. У кемеровчан сразу погибло около двадцати человек плюс несколько человек, кажется четверо, чуть позже скончались от ранений в госпитале. У нас погибли командир отряда полковник Павел Зайцев, замначштаба майор Владимир Батрукеев, оперуполномоченный ФСК Медведев, находившийся в боевых порядках отряда, начальник связи Витя Клочков и два бойца: Алексей Пантелеев, из 2-й группы специального назначения и замкомвзвода спецсвязи Владимир Фролов, который по штатному расписанию находился рядом с командиром, нося на плечах радиостанцию. Также погиб офицер из штаба дивизии им. Дзержинского подполковник Олег Калон, действоваший в боевых порядках, организовываший взаимодействие между подразделениями различных частей. Было много раненых, контуженных, но погибших больше не было, так как удар пришелся в основном по месту размещения во время операции командного пункта отряда. Четверо моих людей из 1-й группы специального назначения, отвечавшие за безопасность Зайцева, находились на той же площадке, но рассредоточено и поэтому отделались контузиями. Начали быстро действовать начальник разведки Сергей Рыжков, будущий Герой России, возглавив отряд, вместе с начальником инженерной службы Сергеем Тумановым, выводя людей из состояния шока, отдавая команды, распоряжаясь, чтобы восстановить боеспособность подразделения. Люди, перенесшие подобный шок, знаю это по опыту, в таких ситуациях опускают руки и страх поселяется в душе на долгое время. Однако с нашими бойцами этого не произошло. Пройдя подобного рода испытание, увидев гибель товарищей, командиров, они продолжили выполнять боевые задачи.
- В книге А.Лебедева «Отряд специального назначения «Русь» говорится: «Произведя залп, неизвестная машина скрылась. Чья она, выяснить не удалось. <...> Уже позже, по завершении специальной операции, установили, что машина убийца - это свои и принадлежала одному из подразделений морской пехоты»
ОПЕРАЦИЯ В СЕЛЕ САМАШКИ
-Отряд «Русь» участвовал в боях весны 95-го за село Бамут. Но перед этим, помимо Самашек, было взятие Аргуна и Гудермеса...
- Да, и если рассказывать про Бамут, то прежде надо рассказать и о Аргуне, и о Гудермесе, и о Самашках. Как раз я поехал, пробыв две недели дома, после похорон командира, в эту командировку, когда происходило что-то интересное, несущее в себе боевой опыт. К счастью, взятие Аргуна для нас прошло достаточно просто, а вот в Гудермесе мы вели уже реальные боестолкновения. В Гудермесе мой заместитель показал мне, следы от пуль и разбитое стекло: «Это тебе предназначалось. Ты просто этого не понял и не ощутил». Для меня это был урок, что не нужно относиться к противнику наплевательски, вставать во весь рост на броне, наблюдать, как идет боестолкновение. Даже если боевиков всего несколько штыков на территории завода, за который ведется бой, возможно среди них найдется тот, кто тебя снимет. А Самашки это уже как раз очень тяжелый, кровавый, жестокий урок для софринской бригады ВВ. Ценой потерь они поднялись на высокий боевой уровень, и необходимо отдать должное: потом таких массовых потерь уже не несли. Война - жестокий учитель.
Дня за два до операции нас собрали на командном пункте группировки. Командующий генерал А.Романов, впоследствии получивший тяжелое ранение, собрал командиров штурмовых групп. Причем мы стояли перед разложенной на полу большой картой, вернее аэрофотоснимком, где уже были нанесены условные обозначения, и Романов с большой указкой спокойным учительским голосом разъяснял, что находится в селе. В тот момент брала оторопь, поскольку нам рассказывали, что нам встретятся большие минные поля, почему перед входом в Самашки использовались машины разминирования, такие же, как та, что накрыла наш отряд в Алдах, но в этот раз работавшие не через голову войск, а впереди, расчищая проходы для нашего выдвижения на позиции. Кроме минных полей, показали огневые точки боевиков. Кроме того, стало ясно, что если мы будем заходить так, как раньше, только отвечая на открывающийся по нам огонь, то совершенно точно понесем неоправданные потери. Мы должны действовать исходя из того, что нас будут стараться заманить в ловушку. После слов Романова: «Я верю, что поставленная задача будет выполнена в установленный срок», у нас остался лишь один вопрос, ответ на который был скрыт по понятным причинам - время начала операции. В итоге она началась в 16 часов 7 апреля, то есть ближе к вечеру. Все дело в том, что затянулись переговоры с боевиками о сдаче. Они вроде были согласны, но в тоже время находились новые темы, обсуждавшиеся на переговорах, и переговоры затягивались. После проведения инженерного разминирования силами УР, например на нашем участке я наблюдал три машины, когда проходы в вероятных минных полях были проделаны, войска двинулись по назначенным направлениям на штурм Самашек. Село Самашки делится на Малые Самашки и Большие Самашки, разделенные железной дорогой. В 16 часов мы и пошли как раз через Малые Самашки. От нашего отряда действовало две группы, моя и Юрия Назарчука, ныне покойного. Кроме того, 2-я группа специального назначения находилась повзводно в качестве резерва за каждой из наших штурмовых групп. Мы с Юрой решили обсудить, как будем действовать дальше. Предлагается заходить шумно, не дожидаясь выстрелов боевиков. То есть будем обстреливать все, что кажется подозрительным, двигаться не торопясь, буквально не пропуская ничего и никого, чтобы за спинами не оказался случайно противник. Если достигнули какого-то рубежа, например я, то обозначаю себя зеленой ракетой, если Юрий достиг, например, перекрестка первым, то обозначает в свою очередь он. Нам необходимо было пройти около 800 метров по параллельным улицам и закрепиться. Через железную дорогу от нас действовал отряд «Витязь». И вот мы пошли по улицам, постреливая по подозрительным объектам. В процессе продвижения старшие начальники потребовали прекратить огонь. В принципе, и без указания через какое-то время огонь прекратили, но ведшийся огонь сыграл свою роль, потому что разведка, двигавшаяся впереди по улице сообщила, что наблюдают на удалении метров трехсот отходящих перед нами вооруженных людей. То есть судя по всему наш неожиданный экспромт со стрельбой сыграл важную роль, так как мы дали понять боевикам, что будем сметать все на своем пути, что мы не торопимся, остановились, обстреляли, подавили и двинулись дальше. Итак, на нашем пути боестолкновения не произошло. Мы прошли отведенный нам отрезок и закрепились. Когда выходили на конечный рубеж, наперерез нам вышла штурмовая колонна 22 ОБрОН, софринской бригады. Они оказались немножко не на своем месте, мы показали, где они должны заходить, сориентировали и софринцы пошли на свое направление. Это было уже после 18 часов. Первое время у них было достаточно спокойно, потом спустя полчаса или сорок минут они углубились в населенный пункт и попали в засаду. То есть оказались отрезаны и вынуждены были вести бой в условиях населенного пункта. Было большое количество раненых, были и погибшие. Раненых эвакуировала наша 3-я группа специального назначения, которая выдвинулась в место боестолкновения. Раненых вывозили на КаМАЗах, а наши сопровождали на БТРах. Характер травм говорил о применении противником минометного огня, так как было много раненых с минно-осколочными ранениями, с оторванными конечностями, обожженные и так далее. Софринцам в ту ночь досталось достаточно тяжело. Им дали свободно войти в населенный пункт, вследствие этого возможно несколько расслабивлись. Не могу сказать, пятьсот метров они прошли или около километра, но они прошли какое-то расстояние и их отрезали, и пришлось вести ночной бой с использованием всех средств поражения. Когда софринцам удалось вырваться, оттянуться к своим, на следующий день штурм продолжился. 8 апреля Самашки были полностью освобождены. Замечу, что операция в Самашках для нашего отряда специального назначения прошла, можно сказать, факультативно, больше напоминая не столько боевую операцию, а, если так можно выразиться, учебную.
- Как Вы оцениваете уровень подготовки чеченских боевиков?
- Что касается уровня командиров, то он был достаточно высок прежде всего потому, что ими командовали бывшие советские военные. В их действиях использовались в том числе и различные варианты военной хитрости, решения принимались своевременно, целесообразно и не всегда эти решения были удобны для нас. Говорить, что воевали с пастухами не приходится. Противник был серьезный! Что касается уровня подготовки в низовом звене: рядовой боевик, командир отделения, то ничем особенным эта подготовка не выделялась. Большое значение для нас сыграла встреча, к сожалению состоявшаяся не в первые месяцы, а спустя год, в 96-м, с командиром 7-го отряда специального назначения «Росич» подполковником Семиным. В нашем отряде он находился с группой офицеров, выполняя задачи командования. И пользуясь возможностью они провели беседы с офицерами нашего отряда, поделившись личным опытом как лучше и целесообразней организовать боевые действия. Находясь на той беседе я за полтора часа исписал весь блокнот. Беседа произвела достаточно большой эффект непосредственной передачей опыта, наглядной демонстрацией того, как учитывая все особенности чеченцев и национальные, и военные, и воинские получить победный результат. Использовать то, к чему чеченцы не всегда готовы. Отдельно выделили применение открытой радиосвязи для информирования своих подразделений и введение в заблуждение боевиков, так как радиоэфир был совершенно доступен и прослушивался.
ПЕРВЫЙ ШТУРМ БАМУТА, АПРЕЛЬ 1995 ГОДА.
- А Бамуте все сложилось серьезней. 14 апреля в район села пошла софринская бригада, то есть уже через шесть дней после освобождения Самашек. Софринцы были уже научены горьким опытом, и начали продвигаться по селу как полагается, но все равно смогли пройти лишь две трети Бамута. Село Бамут вытянуто вдоль зеленки и справа, и слева над ним нависают сопки. И как раз эти с этих сопок был открыт огонь по наступающим. Отдать приказ на выдвижение, не заняв предварительно гребни параллельных селу сопок, было не совсем грамотным решением старших начальников. В итоге Бамут все-таки оставили, чтобы 18 апреля пойти туда вторично. Наш отряд пошел в село в состав группировки, вместе с нами была 8-я бригада оперативного назначения из Нальчика на БМДшках. Когда нальчикская бригада заходила, буквально на наших глазах у них подорвалась вторая в колонне БМД. Сдетонировал боекомплект и бойцы, находившиеся внутри машины, погибли. Когда мы проезжали на обочине дороги валялась человеческая нога и куски брони. Для себя решили, что в этом населенном пункте пленных мы брать не будем. Но опять прошли спокойно, не встретив противника. В итоге получили команду развернуться и выйти. Тут прибывает смена, новый командир отряда. Стоим, ждем дальнейших указаний. И в это время начинается бой на Лысой горе, слева от населенного пункта, в котором принимает участие «Росич». На помощь «Росичу» подтягиваются ребята из «Витязя». В тот же момент разгорается бой в самом селе. Там как раз выставила блокпосты 8-я нальчикская бригада. По блокпостам очень здорово врезали! Я публиковал в интернете свои материалы о том бое, и публикация вызвала сильное неприятие. Но все, что описывал тогда и рассказываю сейчас, все это видел своими глазами! 8-я бригада здорово обиделась, когда я сказал, что это было именно бегство из населенного пункта толпы, стреляющей во все стороны. Но именно так оно и было. Потому нас и направили туда, чтобы бегство, дезорганизацию превратить в более-менее организованный порядок. То есть вывести ребят. Вывели и сами вышли из села без потерь. Погиб в селе офицер «Витязя», одна или две группы этого отряда находилась с нами. Погиб офицер трагически, когда на него, сидевшего на БТРе, наехала установка ЗУ-23-2, спешно покидающая село...
БУДЕННОВСК, ИЮЛЬ 1995-ГО
- Летом 95-го Ваш отряд принял участие в трагических событиях в Буденновске...
- Операция в Буденновске - ключевое событие в истории нашего отряда. Следующие по значимости это Кизляр и Первомайское зимой 1996 года и августовская оборона Грозного, когда с минимальными потерями удерживали Координационный центр МВД. Меня в Грозном летом 96-го не было, я возглавлял группу в месте постоянной дислокации, а в пункте временной дислокации группой командовал мой заместитель Саша Иглин, которого представляли на Героя России, но в итоге получивший орден Мужества, имевший задачу сопровождать первого замминистра МВД генерала Голубца. 6 августа боевики вошли в город, и неделю бойцы группы вместе с охраной Координационного центра вели оборону.
Буденновск я не забуду. На тот момент я в звании лейтенанта командовал 1-й группой специального назначения, по штатной должности являясь заместителем командира группы по работе с личным составом, в командировках исполняя обязанности командира группы. Звание старший лейтенант уже пришло, но довести до пункта временной дислокации еще не успели. 14 июня 95-го моя группа несет караул, наряд по столовой, люди выделяются в резерв, в сопровождение подвоза воды из Грозного и так далее. То есть группа разбросана. На объявление тревоги в полдень даже не отреагировал, спокойно лежа в палатке, поскольку, как говорится, кто в наряде, тот спокоен - группу, выделенную в наряды отряд, убывающий на выполнение поставленной задачи с собой не берет. Минут через пять входит Погодин Евгений Николаевич, начальник штаба, исполнявший обязанности командира отряда: «Валера, ты что здесь?» - «Я же в наряде!» - «Снимай людей, бросай посты!» Такую команду слышал единственный раз в жизни! «На твое место заступит группа материального обеспечения после того как оставишь посты». Я отдаю команду «Сбор!», мы моментально собираемся и получается так, что моя группа оказывается по численности самой большой в отряде, поскольку остальные группы оказались раздерганными на выполнение различных задач. У меня находилось 18 человек в строю, а всего в Буденновск вылетело 48 человек. Первоначально планировалось захватить с собой бронетранспортеры, которые необходимы в любом случае, и как огневая мощь, и как место хранения боеприпасов и амуниции отряда. Однако экипаж Ми-26-го оказался неготов загрузить столько бойцов, да еще и БТР в придачу. Почему - не знаю. Возможно, не хватило опыта, и поэтому БТР вернулся на базу. Ну а мы быстренько загрузились на борт. Летели, как сейчас помню, пятьдесят минут. Информацию о том, куда именно вылетаем Е.Погодин довел до командиров групп уже в вертолете. Хотя информации о ситуации практически было очень мало, кроме той, что в Буденновске Ставропольского края взбунтовались местные чеченцы. Командовавший группировкой генерал А.Куликов велел Погодину разобраться в ситуации на месте и доложить. В город выдвинулся резерв командующего - наш отряд специального назначения, а для того, чтобы навести порядок в мирном городе, усмирить взбунтовавшихся, этих сил вполне бы хватило. Для такой задачи резерв командующего являлся, можно сказать, запредельной величиной.
Вертолет приземлился не на аэродроме, а прямо на шоссе. Местным ГАИшникам и военнослужащим вертолетного полка Министерства обороны, что там находились, мы выглядели как космонавты, потому что вылетели по полной боевой со «Шмелями», «Мухами», РПГ-26 и прочим. То есть мы представляли достаточно серьезную силу. Высадились. Спрашиваем: «Ребята, а что случилось?» - «Банда захватила город. Райотдел милиции захватили, кто кто успел спастись, убежали». И вот тут мы узнали любопытную деталь. Возможно, это совпадение, возможно и предательский план, но за неделю до нападения все буденновские милиционеры сдади автоматы на ружейный склад. То есть в Комнате хранения оружия автоматов у них не было. Произошел то ли несчастный случай, то ли еще что-то скверное, но старшие начальники распорядились о несении службы только с пистолетами. И милиционеры встретили боевиков именно с пистолетами, так как первое, куда направились боевики, был райотдел Буденновского района. Существуют разные версии, как это произошло. Ш.Басаев, естественно, рассказывал, что при движении в город они откупались на каждом посту ГАИ, а тут закончились деньги. В общем, всякую хрень нес! На самом деле их остановили на очередном посту, потому что впереди двух или трех КаМАЗов ехала милицеская машина, а сидевшие в ней сообщили, что везут гробы с телами погибших военнослужащих. Было предложено проследовать в районный отдел милиции для уточнения этой информации, и вот таким образом боевики и атаковали райотдел. Вообще, многие детали прибытия в райотдел милиции непонятны, поскольку среди личного состава райотдела до самого конца остались выжившие, боевики не уничтожили всех, а ведь значительная часть милиционеров погибла. Мы лично видели тела погибших милиционеров, лежавших во дворе. Я насчитал 38 трупов, из них 6 трупов боевиков, остальные трупы местных жителей и сотрудников МВД. Тела невозможно было эвакуировать в морг, поскольку морг находился в уже захваченной боевиками больнице Буденновска. Прошла информация, что боевики передвигаются по городу на захваченных машинах «Скорой помощи», совершая нападения на мирных граждан, и сгоняли, построив в колонны, в направлении больницы для увеличения числа заложников, а число заложников уже две тысячи человек. Военнослужащие вертолетной части, получив от милиции информацию о бое в городе, подняли свое дежурное подразделение, вооруженное АКСУ и выдвинулись в город, по дороге попав в засаду и оказавшись разбиты. Кто-то сумел уйти, захваченных же пленных по указанию Басаева расстреляли. И вот наш отряд, разместившись в райотделе, стал ожидать поступление задачи, и таковая появилась. Мою группы отправили снимать снайпера с музыкальной школы. Людей у меня было немного, мы не смогли полностью блокировать здание школы, снайпер ушел от нас, предварительно обстреляв группу еще на подходе. В тот момент у меня рассеялись сомнения и появилось убеждение, что снайпер не выдумка, и он действительно засел в школе. На втором этаже мы обнаружились распахнутое окно и сброшенные с подоконника горшки с цветами, то есть снайпер выпрыгнул со второго этажа. Для очистки совести прошлись по всем этажам, в том числе поднявшись на крышу. Снайперу удалось уйти, потому что одна сторона школы нами не была перекрыта. Как говорится, учились на ошибках. Одновременно с моей группой действовали и остальные группы отряда, совместно с местными сотрудниками уголовного розыска.
15 и 16 июня прошли очень спокойно, то есть боевики втянулись в больницу, не действуя в городе. Появлялись сведения, что боевики появлялись то в одном месте города, то в другом, туда оперативно выдвигались, но боевиков не обнаруживали. Возможно, это было проявление сверхбдительности граждан. 16 июня хоронили жителей города. Мы охраняли похороны от возможных провокаций. В принципе, мы уже знали, что штурм больницы состоится, что с таким решением не согласны сотрудники «Альфы», «Веги», но изменить ничего было невозможно, руководство решило проведением штурма спасти сколько-нибудь заложников, банду же живыми не выпускать. Е.Погодин, как уже сказал, на совещании командиров групп дал указание побеседовать с бойцами ввиду предстоящей большой сложности задачи: «Аналогов такой операции у нас в стране нет. Никто не ставил задачу штурмовать больницу, удерживаемую террористами, в которой до двух тысяч заложников. Руководство только склоняется к штурму и мнения разделились, есть сотрудники, которые против проведения штурма, и их понять можно. Потому выясните, как настрой ваших бойцов, товарищи командиры». А настрой у бойцов, оказвается, был даже очень высокий! Они не теряли бодрости ни одной минуты, пока находились в Буденновске. Приведу пример: на второй день приехал рефрижератор, забрать трупы, лежавшие во дворе райотдела. Смрад стоял страшнейший! В райотделе, насколько понял, находились во время нападения задержанные и арестованные, отбывавшие 15 суток, несчастные люди, пережившие налет басаевцев, потому что известен случай, что застрелили женщину, пришедшую к сыну-хулигану на свидание. Но сами арестованные выжили. И вот после того, как смертельная угроза миновала, их еще заставили загружать рефрижератор и посыпать хлорной известью места, где лежали трупы. Жара, смрад! И в этот же момент привозят нашим бойцам местные жители гуманитарку. Гуманитарка состояла из бутылки лимонада «Колокольчик» и палки колбасы «Краковской», все местного производства. У меня на глазах боец откусывает пол-палки колбасы, запивает лимонадом. Меня чуть не стошнило, потому что трупный смрад повсюду. Говорю: «А ты-то как, нормально?» Да, отвечает, нормально! Что такого?! Нас учебке водили на трупы смотреть. Действительно в программе подготовки подразделений спецназа предусмотрено посещение криминального морга. Главная цель была именно психологическая, чтобы избавить бойцов от боязни мертвых тел. После окончания первой войны свою группу в 1997 году водил в морг каждые полгода. И бойцы не просто смотрели, а присутствовали при вскрытии, если кому-то становилось паршиво, выводили на свежий воздух, а потом со следующим взводом возвращался вновь. Польза была очевидной. Бойцы не боялись трупов, не боялись смерти. По крайней мере, воспринимали смерть адекватно, а не как фактор, заставляющий от психологического шока уйти в себя, а продолжать действовать на поле боя, выполняя поставленную задачу. Кстати, потом этот пункт программы пытались вычеркнуть, но во время моей работы в Главкомате удалось все же этот пункт отстоять.
Штурм начался в 5 утра. Вечером предыдущего дня в 17:00 мы заняли позиции во втором кольце блокирования, и, честно говоря, были настроены, что штурм для нас пройдет в комфортном, как сейчас выражаются, лайтовом режиме. Мы на вторых ролях, нас не собираются дергать, бой ведется где-то впереди, герои освобождают заложников, ну а мы на подхвате. Так и было где-то часов до 9 утра. В 9 часов Е.Погодин прибыл по приказу к руководству, где некий генерал-полковник, фамилии которого Погодин не знал, поставил новую задачу. Выглядело это так: «Евгений Николаевич, у вас люди имеются?» - «Да». - «Сколько?» - «48 человек». - «Все, вперед! Берите самых надежных и выдвигайтесь на поле перед больницей». Именно так и было сказано! Правда, потом последовало уточнение, что необходимо огнем поддержать «Альфу», обеспечить ее боеприпасами. Ну и при успешном развитии ситуации войти вслед за «альфовцами» в здание. Но поступила какая-то половинчатая команда и мы вместе с группами спецназа и разведывательными ротами благодарненского и зеленокумского полков оперативного назначения внутренних войск под прикрытием БТР и БМП выдвинулись на поле, развернулись в боевой порядок и нанесли огневое поражение по боевикам.
После этого дади команду отходить и наступила пауза. То есть суть этого движения была не совсем понятна. Вроде цель достигнута, но нас отводят. Возможно существовали политические причины. Напомню, что бывший директор ФСБ товарищ С.Степашин в интервью, данном в 2020 году, заявил, что никаких солдатиков в Буденновске не было. Бой вели только сотрудники «Альфы» и «Вымпела» с 5 до 9 утра, далее активная фаза прекратилась, а участие других подразделений из бойцов срочной службы выдумки. Но в 9 часов активная часть боя только началась! Перерыв продлился до 14 часов, потом мы снова пошли на поле. В перерыве нам подтвердили предыдущую задачу на поддержку «Альфы» огнем и боеприпасами, а так же то, что мы должны зайти вместе с сотрудниками ФСК в больницу. Наш отряд сразу развернулся и врезал по больнице. Появились первые сбежавшие из больницы заложники. То есть боевики поняли, что контроль над заложниками им не удержать. Один из заложников спустился по водосточной трубе, побежал навстречу нам, и направили к нему БТР, чтобы прикрыть броней и вывезти. Именно по этим соображениям, а вовсе не из-за гуманитарных соображений, боевики выпустили рожениц в перерыве между двумя нашими выходами на поле перед больницей. Проходя мимо роженицы материли нас как только можно, говоря какие мы подлецы, негодяи и вообще во всем виноватые. Естественно, сказывался «синдром заложника», когда, когда люди, достаточно долго находясь с террористами, начинают отождествлять с исходящей опасностью своих освободителей, а не террористов.
Я испытал сильнейший шок, когда в тот день, сидя перед телевизором, желая узнать как подаются происходящие события, услышал, что российский спецназ, без санкции руководства государства предпринял штурм больницы! У меня и сидящих рядом челюсти поотвисали! Солдаты - они-то ладно, они не воспринимают ситуацию как офицеры, но мы-то понимаем, что сейчас нас объявили государственными преступниками! И только поздно ночью президент Ельцин сообщил, что штурм проводился с его ведома.
В Буденновске отряд потерь не имел, кроме одного легкораненого. Кстати, на его место встал один из местных жителей, бывший десантник. То есть пришел и заявил, о своем желании участвовать в боевых действиях вместе с нами, и его без лишних слов поставили в строй, выдав автомат и снаряжение нашего бойца. Несколько дней житель участвовал с нами в операции. Потери среди заложников оцениваются до 30 человек, но я долгие годв считал, что погибших было 23 человека. Эту цифру назвал мой покойный товарищ Юрий Назарчук, насчитавший столько тел во время присутствия при их передаче, обеспечивая силовое прикрытие группы, забиравшей тела у террористов. Но в любом случае 30 погибших это верхний предел. Нет, безоглядно мы не применяли огневые средства, не применяли тяжелое вооружение типа «Шмелей». Как свои, так и привезенных на КаМАЗе с местного склада, свободно выдаваемые штурмующим в большом количестве. Один раз мы применили РПГ-26, и на этом все. Мы старались сберечь жизни заложников, хотя, конечно, кто-то из заложников мог погибнуть и от наших пуль.
Отличился снайпер по фамилии Осколков из 4-й группы специального назначения. Год спустя я возглавил группу и сделал все, чтобы солдат получил медаль «За отвагу». Конечно, представление подано с большим опозданием, так как, повторюсь, я стал командиром 4-й группы спустя год, но знаю, что медаль за штурм боец получил. Он весь день действовал в отрыве от нас, поддерживая штурмовые группы отрядов специального назначения главкоматов ФСК и МВД. Произошел инцидент с подбитием нескольких единиц бронетехники, поддерживавших спецназ, в машине сгорел заживо зампотех одного из оперативных полков ВВ. Гранатометчик боевиков стрелял из верхнего этажа больницы, и наш Осколыч, дождавшись появления гранатометчика в окне, свалил его, на весь радиоэфир по открытым средствам связи, так что, наверное, боевики тоже услышали, закричав: «Йес! Я его снял!» Вообще, учитывая, что операция была признана в целом неудачной, награждение было скупое. Единицы из бойцов получили «За отвагу», иногда даже медаль Суворова, а вот орденов, кажется, не получил никто, хотя ребята сработали очень достойно. Меня наградили «Знаком за отличие в службе» 2-й степени, наградой ведомственной. Замечу, что участие в подобного рода операциях не наш профиль, участвуют в них как минимум контрактники, а максимум офицеры, но поставленную задачу мы выполнили. Боевики явно очень хотели жить, совершенно не планируя становиться шахидами, потому пошли на переговоры. Как это происходило, общеизвестно. Но нас должны были направить на штурм выходящей из города автоколонны боевиков на вертушках, точнее ожидать такую команду. Помню, как один из генералов сказал: «Лейтенант, там с ними Ковалев едет. Убьешь его, получишь орден Мужества». Но потом сообщили, что колонна беспрепятственно уйдет в Чечню, а мы возвращаемся в Ханкалу. Однако практически тут же снова направили на Ми-8-х в степь, и там, на месте, получили усиление. Я, например, получил на усиление танк, в котором, как помню, было аж четыре снаряда! Плюс БМП с отделением разведчиков. Через километров десять правее от меня разместили еще один блокпост. И вот этими силами мы должны были остановить колонну, если она попытается прорваться через нас на степной дороге. Прошла ночь, боевики свернули в сторону Дагестана в 30-40 километрах севернее нас, а мы все же попали обратно в Ханкалу.
По возвращении у меня возникло чувство, что мы, конечно, молодцы и все поставленные задачи выполнили, и даже победили врага на своем участке, но в целом дружно облажались вместе со всеми силовыми структурами и всей страной. Министры ФСБ и МВД подали в отставку, а в Кремле заявили о необходимости переговоров. Погодин как-то произнес хорошую фразу: «Думал ли я, что увижу сидящих на ящике с патронами министра внутренних дел и директора ФСБ, а вокруг них будут ходить люди и никто не будет обращать на них внимание. А они в тот момент будут есть огурцы». Дали команду бойцу отмыть кружку, заварили им чаю, выпили они чай под огурцы...
Наш отряд обеспечивал сопровождение генерала А.Романова и генерала А.Куликова, ставшего министром внутренних дел, на переговоры, и, будучи старшим в группе сопровождения, я поздравил Куликова с назначением. Куликов, кстати говоря, войдя в функции министра потребовал, чтобы резерв 8-го отряда специального назначения прибыл к нему на улицу Житную, в здание министерства. Никто не стал ему объяснять, конечно, что сейчас нету 8-го отряда, он в командировке, ну и отправили сводную группу из числа молодежи учебной группы специального назначения, то есть вот таких наиболее подготовленных желторотиков. Я был командиром резерва в первый приезд, сразу после назначения Куликова. Резерв находился до 97-го года на Житной для решения внезапно возникающих задач, и первые полгода это были именно бойцы учебки.
Олег Коршунов, специальный корреспондент газеты «Ветеранские вести»
Читай про нас больше:
"Ветеранские вести" - современное информационно-аналитическое СМИ: telegram / vk.com
Вячеслав Калинин - основатель проекта и главный редактор: telegram / vk.com