75 лет битве за Москву!

5 декабря исполняется 75 лет с начала исторического контрнаступления советских войск под Москвой, завершившегося полным разгромом врага. Однако битва за нашу столицу началась задолго до этих эпохальных событий. О некоторых эпизодах из истории обороны Москвы и пойдет ниже речь.

Первые сигналы воздушной тревоги прозвучали в Москве ровно через месяц после начала Великой Отечественной войны: 21 июля 1941 года в 22 часа 07 минут. Несмотря на плотные заслоны ПВО, к городу прорвались фашистские стервятники. В тот день на город были сброшены тысячи зажигательных бомб. Крупные пожары возникли на Волхонке, Кузнецком мосту, в районе Красной Пресни и Хорошевского шоссе. Однако больше других пострадал Белорусский вокзал. С особой яростью немцы бомбили железнодорожные составы, находившиеся на подступах к вокзалу. Трижды за день фашистская авиация сбрасывала бомбы и на здание Управления пожарной охраны Москвы, оно располагалось тогда на Кропоткинской улице. Взрывная волна вышибла оконные стекла и двери. Погибли несколько человек.

Отбой воздушной тревоги был объявлен только утром следующего дня. А к вечеру все пожары были потушены.

С каждым последующим днем немцы увеличивали интенсивность воздушных налетов. Однако и столичные пожарные не сидели, сложа руки: в предельно сжатые сроки были сформированы новые подразделения для борьбы с огнем. А в помощь профессионалам были брошены тысячи московских школьников. Официально они назывались дружинниками местной противовоздушной обороны. За каждой группой закреплялся определенный объект. Например, большой жилой дом охраняли от немецких зажигалок семь-восемь человек. Боевой пост располагался на крыше. В случае падения зажигательной бомбы дружинники должны были тушить ее, окуная в бочку с водой, или скидывать на землю, чтобы избежать пожара. Особенно много неприятностей доставляли термитные бомбы. Они горели даже в воде, поэтому такие бомбы засыпали песком.

Всего в противопожарной обороне города летом-осенью 1941 года было задействовано свыше двухсот тысяч москвичей.

Важную роль в обороне города сыграло народное ополчение. Впервые о создании народного ополчения в столице заговорили уже на пятый день войны – 26 июня 1941 года в Кремле состоялась совещание, на которое были приглашены руководители города. Речь шла о формировании истребительных батальонов «по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника». Уже на следующий день в Москве началось формирование таких батальонов. В них принимали москвичей, не подлежавших призыву в Красную армию, но имевших военную подготовку. В короткие сроки было сформировано 25 истребительных батальонов, в которые добровольно вступили 18 тысяч горожан.

А 4 июля вышло постановление Государственного комитета обороны № 10 "О добровольной мобилизации трудящихся г. Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения". На следующий день заявления о вступлении в народное ополчение подали десятки тысяч москвичей. Людей в ополченцы записалось столько, что вынужденно закрылись несколько московских предприятий – просто некому стало работать.

Учитывая это обстоятельство, а также тот факт, что на всех ополченцев не хватало оружия и снаряжения, командование Московского военного округа сократило количество дивизий народного ополчения с 50 до 12. Всех ополченцев Москвы и Подмосковья (около 160 тысяч человек) отправили в лагеря, расположенные в 20-30 км от города. Там свежеиспеченные бойцы проходили ускоренную военную подготовку. А на должности командиров дивизий и полков народного ополчения наркомат обороны направил кадровых военных. Среди них были ветераны Первой мировой и даже Русско-японской войны 1904-1905 годов, давно снятые с воинского учета по возрасту и состоянию здоровья.

В сентябре началась массовая эвакуация столичных предприятий и учреждений на восток. Однако часть московских заводов вывезти все-таки не успели. Осенью 1941 года на этих предприятиях был организован выпуск военной продукции. Так, на Московском автозаводе организовали производство автоматов ППШ. Затворы к ним поставляли Первый подшипниковый завод и завод имени Серго Орджоникидзе. На втором часовом заводе выпускали взрыватели к минам. Рабочие троллейбусного парка Ленинградского района наладили выпуск гранат. На заводах "Серп и молот" и "Красный пролетарий" ремонтировали танки. А в некоторых цехах было налажено производство боеприпасов. Даже кондитерская фабрика "Рот-фронт" работала на оборону: вместо шоколадных конфет в цехах выпускались пищевые концентраты для защитников Москвы.

Причем, с каждым месяцем объемы производства только увеличивались. Невероятно, но столичные предприятия, выпускавшие автоматы ППШ, за один только месяц – с ноября по декабрь – увеличили выпуск продукции в 35 раз! И это несмотря на острую нехватку рабочих рук и необходимого оборудования.

В начале декабря 1941-го жизнь в осажденной Москве потихоньку начинает приобретать привычные довоенные черты. В городе после двухмесячного перерыва пустили трамваи. В Елисеевском магазине открылась коммерческая торговля. На Пионерских (Патриарших) прудах залили каток. В преддверии Нового года по всему городу начали работу елочные базары. Первый такой базар открылся на Трубной площади. А накануне нового 1942 года из государственных запасов каждому москвичу было выдано по две бутылки вина.

Однако жилищно-коммунальное хозяйство столицы оставалось в плачевном состоянии. Жилой сектор зимой 1941-1942 годов не отапливался вообще. Тепло, электричество и газ подавались только в государственные учреждения и на объекты соцкультбыта – в школы, больницы и детские сады. Москвичи специально приходили в поликлиники погреться, ибо температура в жилых домах редко превышала пять градусов.

Москва с наступлением вечера погружалась в кромешную темноту. На окнах была светомаскировка, уличное освещение отсутствовало, автомобили передвигались по городу с выключенными фарами. Население города к первому декабря 1941 года сократилось почти на два миллиона человек.
В середине ноября 1941 года немцы предприняли последнюю отчаянную попытку взять Москву. Планы гитлеровского командования предполагали наступление на столицу России путем нанесения так называемых концентрических ударов. В результате немцы хотели охватить Москву с севера и юга, как бы зажать ее в тиски и в конечном итоге овладеть городом. К двадцатым числам ноября фронт вокруг Москвы вытянулся гигантской дугой с севера на юг. На юге, в районе Тулы, фрицы почти не добились цели: им удалось лишь обойти Тулу с востока. А вот на севере, то есть на правом крыле Западного фронта ситуация сложилась почти критическая. 24 ноября пал Клин, а на следующий день - Солнечногорск. На короткое время передовым частям Вермахта удалось овладеть Красной Поляной и местечком Черная Грязь. С севера немцы подошли к Москве на расстояние 14 километров.

Немецкое радио в эти дни с утра до вечера передавало сообщения о том, что Москва уже почти взята доблестными солдатами Вермахта. Каково же было удивление немцев, когда 5 декабря войска Западного фронта перешли в контрнаступление. За несколько недель боев наши войска отбросили противника на 100-150 километров от Москвы и освободили почти всю территорию Московской области. В конце декабря по улицам Москвы нескончаемым потоком тягачи везли подбитую немецкую технику – танки, автомобили, броневики с дырками от наших снарядов.

Успехи Красной армии так впечатлили верховное командование, что Сталин потребовал продолжать наступление вплоть до полного изгнания фрицев с нашей земли. Однако уже в январе 1942 года наступление советских войск затормозилось, а затем и вовсе захлебнулось. Выяснилось, что многие немецкие части, о разгроме которых бодро рапортовали наши военачальники, вовсе не разгромлены, а просто отошли на другие, хорошо укрепленные оборонительные рубежи. И взять их нашей армии, несмотря на упорные бои, зимой-весной 1942 года так и не удалось. Впрочем, это уже совсем другая история.

Сергей Холодов, историк