"Тирион острит постоянно. А я неделями ломаю голову, чтобы придумать эти остроты"

// Культура // Мне нравится 1 12К
Москва - "Ветеранские вести". Культовый американский писатель Джордж Р. Р. Мартин - создатель цикла романов "Песнь льда и пламени", по которым поставлен сериал "Игра престолов", - впервые посетил Россию.
 
Кинокритик "Медузы" Антон Долин встретился с писателем на Петербургской фантастической ассамблее и поговорил об убитых Старках, американской фантастике, политических метафорах в "Игре престолов" и самых любимых героях романов.
 
- Я из тех критиков, которые начали с чтения ваших книг, а потом принялись за сериал. Возможно, именно поэтому мне до сих пор кажется, что "книга лучше". А вы не ревнуете к сумасшедшей популярности сериала? Или он в ваших глазах - ваше детище?
 
- Я тоже начал с книг! А потом уже включился в сериальную историю, от которой в какой-то момент отошёл. Разумеется, книги-то на 100% мои, а сериал - лишь частично. Мир мой, персонажи тоже мои, в написании сценариев я принимал участие в первых четырёх сезонах. Но не счесть тех, кто еще участвовал в создании нашего великолепного сериала.
 
Дэвид Бениофф и Дэн Уайсс, шоураннеры, в первую очередь. Их работу иначе как феноменальной не назовёшь. А ещё все режиссёры, прекрасные актёры, да и все те, кто заслуженно получил "Эмми", - там и дизайн костюмов, и кастинг, и спецэффекты, и операторская работа, чего только нет. Я горд, что являюсь частью этого процесса. Это лучше всего описывает мои чувства по отношению к сериалу. 
 
- Насколько шоураннеры независимы от вас? Чтобы сказать проще: они могут спасти жизнь персонажу, которого вы решили убить? Или убить того, кто жив в ваших книгах?
 
- Они вполне независимы, поверьте. Что хотят, то и делают. У меня нет никаких законных способов помешать им - ничего, что было бы предписано тем или иным контрактом. Но мы регулярно общаемся, а несколько лет назад у нас была решающая встреча, на которой я рассказал им самые важные сюжетные повороты и сюрпризы из еще не написанных книг. Однако не могу сказать, что они двигаются строго по канве. От моего сюжета много в чём отошли, причём довольно далеко. Вот мы с вами разговариваем, а они продолжают убивать.
 
Наверное, сегодня существует около 20 персонажей, давно убитых в сериале, но все ещё живых в моих романах. И второстепенных, и центральных - таких, как Рикон Старк, Барристан Селми, Мирцелла Баратеон: все они мертвы только в сериале, имейте в виду! Также существуют важные персонажи, которые в сериале не появились вовсе. Совсем. Их не то что убили - им не дали родиться. Это Бессердечная, Арианна Мартелл из Дорна, Виктарион Грейджой - брат Бейлона и Эурона… Все они очень важны для моих книг, между прочим. 
 
- Вы в своем цикле, по сути, воплотили описанный Бахтиным принцип полифонического романа, когда персонажи равноправны и читатель может болеть за любого из них. В сериале это передать невозможно.
 
- Я старался сделать так, чтобы каждый из моих персонажей был похож на человека. Настоящего, живого. В моем первом романе семь героев, от лица которых ведется повествование, в каждом следующем добавлялось ещё несколько. Вы видите мир их глазами, а я пробираюсь в голову каждого, чтобы сжиться с ним. Я хотел, чтобы они были разными. Одни благородны и справедливы, другие эгоистичны. Одни умны, другие не очень или даже глупы. Однако все они люди.
 
Я всегда мечтал создать великих персонажей, а они не бывают чёрными или белыми. В фэнтези довольно часто описывается столкновение добра со злом, и иногда это работает. Однако я в это не верю. Не верю в то, что на поле брани встречаются хорошие и плохие - и хорошие в белом, а злодеи в чёрном, а ещё они уродливые и питаются человеческой плотью… 
 
- Как у Толкина!
 
- Да. Он сделал это блестяще, но в руках его подражателей это превратилось в клише. А я не хотел писать про Тёмных Лордов. Я считаю, что битва добра и зла разворачивается ежедневно, по всему миру, и поле брани здесь - человеческие сердца. Мы все совершаем выбор, много раз в день, иногда выбор очень труден: нет никакого абсолютного противопоставления хороших и плохих. Это я и хотел показать. 
 
- "Игра престолов" начиналась с шокирующе откровенных сцен эротики и насилия. Сейчас они почти исчезли из сериала, хотя не из ваших книг. Как вы относитесь к этому решению шоураннеров сериала?
 
- Я не стал бы с ним спорить. Сериал - это сериал. Иногда его продюсерам приходится сталкиваться с проблемами, которых у меня нет: бюджет, хронометраж, позволенное и непозволенное, исходя из формата и аудитории. В первом сезоне бюджет был небольшим, и не было речи о том, чтобы показать на экране битвы.
 
В сериале с этим справились просто: мы видим события глазами Тириона, который получает удар по голове, а когда приходит в себя, битва уже закончилась. Причина проста: не было денег на массовку и спецэффекты. Книга показывает мое видение этого мира, не ограниченное ничем. Включая сексуальность и насилие. Вообще, "Игра престолов" - это эпос о войне, как и многие фэнтези, включая книги Толкина. Пишешь о войне? Будь честен, считаю я! Война - серьезнейшая и мощнейшая тема в истории культуры, от "Илиады" до "Войны и мира". 
 
- Мы часто читаем "Игру престолов" как набор политических метафор. Насколько мы правы? 
 
- Правы и неправы. "Песнь льда и пламени" посвящена вопросам власти, её использования и злоупотребления. Тому, на что человек готов, чтобы получить власть, и тому, что он с ней делает, когда получает. Речь идет о правителях и правительствах, которые ведут войну.
 
Разумеется, мои взгляды на эти вопросы сполна отражены в "Игре престолов". Но чем она точно не является, так это аллегорией на конкретных правителей и политиков XXI века. Те, кто читает между строк, ошибаются, как ошибались исследователи, считавшие "Властелина колец" параболой о Второй мировой войне. Это было о другой войне - Войне Колец! Если я и пишу о какой-то конкретной войне, то скорее уж о Столетней, о Войне Алой и Белой Розы, о Крестовых походах. 
 
- Считается общим местом, что центральные персонажи любой книги - отражения автора. Так ли это в "Игре престолов"?
 
- Тут можно говорить только о тех персонажах, от лица которых я пишу отдельные главы. Я действительно живу в их сознании и примеряю на себя все их мотивации и поступки. Просто приходится, иначе они никогда не оживут. Я никогда не был принцессой в изгнании, не был карликом, не был восьмилетней девочкой, но у людей - любых людей - вообще больше общего, чем принято считать. А я лишь стараюсь сделать своих героев живыми. 
 
- Тогда можно ли вас попросить сказать, какой персонаж больше всего похож на вас? На какого вы хотели бы быть похожим? И каким из них вы бы ни за что не хотели стать?
 
- Мне легче и приятнее всего писать от лица Тириона. Я бы хотел сказать, что похож на него, несмотря на все его недостатки. Но, увы, я не Тирион. Он невероятно остроумен, а я нет. Он острит постоянно, а я иногда неделями ломаю голову, чтобы придумать эти остроты. В реальной жизни я тот самый человек, который постоянно сетует про себя: "Чёрт, вот как мне надо было тогда сказать, почему же я не додумался три недели назад".
 
Боюсь, на самом деле я больше похож на Сэмвелла Тарли. Добрый старина Сэм. Ну, а хотел бы я быть, естественно, Джоном Сноу - байроническим и романтическим героем, в которого влюблены все девушки. А боюсь я стать Теоном Грейджоем. Парень, который тоже хочет быть Джоном Сноу, но его собственные эгоистические импульсы оказываются сильнее. Он постоянно борется сам с собой за то, чтобы стать героем. Он и Джон - оба были воспитаны Эддардом Старком в его семье, оба были в этой семье чужими, оба аутсайдеры, но Джону удается с этим справиться, а Теону - нет: его съедают зависть и жалость к себе. 
 
- Аутсайдеры - большинство ваших любимых героев: дети и женщины, геи и карлики, чужеземцы и интеллектуалы. Чувствуете ли вы в профессиональном кругу себя аутсайдером? Ведь писателей научной фантастики и фэнтези, кажется, до сих пор не принято считать "настоящими писателями". 
 
- Не знаю, как в России, но в Штатах ситуация начинает меняться. Конечно, медленно. Безусловно, я ощущал это в 1970-х, когда начинал писать, и даже в 1960-х, когда был ещё только читателем. Научную фантастику и фэнтези никто тогда не считал настоящей литературой, и мои учителя регулярно спрашивали меня: "У тебя же хорошие отметки и голова на плечах, зачем ты читаешь этот хлам? Читай классиков!".
 
Сегодня фантастику преподают и изучают в колледжах и университетах по всей Америке. В том числе мои книги. Майкл Шейбон получил Пулитцера, Стивен Кинг - Национальную премию, а это ведь очень престижные награды, их вряд ли могли бы присудить фантасту 30 лет назад. И даже десять лет назад. Всё чаще так называемые серьезные писатели заимствуют темы, сюжеты и технику у нас. Мир начинает верить в нас. Но ещё не уверовал окончательно. Сколько бы нас ни изучали, в курсы "Американской литературы XX века" нас не включают.
 
Канон - это Фицджеральд, Хемингуэй и Апдайк, но никак не Роберт Хайнлайн. Впрочем, несправедливость вершится в отношении любой жанровой литературы. В каноне нет места и для Дэшила Хэммета или Раймонда Чандлера, что, конечно, неправильно. Знаете, единственная проверка для литературы - время. Будут ли нас читать 20, 40, 100 лет спустя? Пока что фантастика и фэнтези справляются неплохо. Люди читают Толкина до сих пор. Недавно какая-то из крупнейших британских газет провела опрос на тему самого читаемого английского романа ХХ века - и победил "Властелин колец". 
 
- А вы ничего не заимствовали у классиков? Особенно меня интересуют русские писатели. 
 
- Русские? (Смеется.) Труп Тайвина Ланнистера и то, что с ним происходит, - заимствование из "Братьев Карамазовых", признаюсь уж вам. Больше не припомню. Но я мало читал русской классики. Только в колледже - Достоевский, "Война и мир", потом "Доктор Живаго". Пытался найти русскую фантастику, но ничего, кроме Стругацких, не нашёл. 
 
- Мир Вестероса очень убедителен и реалистичен. Зачем вы вообще решили пустить туда живых мертвецов и драконов? Зачем вам так нужна была магия?
 
- На ранней стадии я собирался обойтись без чудес. По меньшей мере без драконов. Я сразу решил, что символом Таргариенов будет дракон, но сначала думал, что это будет символ их способности к пирокинезу. Долго размышлял, но моя старая подруга, фантаст Филлис Эйзенстайн, - кстати, дальняя родственница Сергея Эйзенштейна! - убедила меня, что драконы необходимы. Я со временем убедился в её правоте - и даже посвятил ей одну из книг, третью.
 
Фэнтези нуждается в магии. Но я стараюсь ее контролировать, не давать ей воли. Что-то мистическое, темное, необъяснимое - вот что такое магия для меня: она не должна становиться привычной, повседневной. Главное - не пускать в книгу магические школы! 
 
- То есть никакого Хогвартса?
 
- Именно. 
 
- У нас есть шутка: когда Джорджа Мартина спрашивают о судьбе недописанной шестой книги из "Песни льда и пламени", он убивает одного Старка. Признайтесь, это правда?
 
- Но тогда ни одного Старка не осталось бы в живых! 
 
Фото // Nathan Denette - The Canadian Press ©