Артур Карлович Спрогис. Человек не из легенды

// История // Мне нравится 99 12К

Москва - Ветеранские вести. Разведчиком он стал в четырнадцать лет. А в неполные шестнадцать по личной рекомендации председателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского был зачислен курсантом в Кремлевскую школу красных командиров-пулемётчиков. После её окончания продолжил службу в чекистских войсках, не пропадая всё это время из поля зрения советской контрразведки.

Затем стал одной из ключевых фигур в операции «Синдикат»: проводил через «окно» на польской границе известного террориста Бориса Савинкова и сопровождал его до самого Минска, обеспечивая «безопасность» заклятого врага советской власти на территории Белоруссии.

Воевал в Испании, где за его голову франкисты сулили баснословные суммы. А с первых дней Великой Отечественной стал одним из руководителей диверсионной и разведывательной работы в гитлеровском тылу. Подготовил и отправил за линию фронта десятки диверсионных групп, воспитал сотни диверсантов, двадцать из которых были удостоены звания Героя Советского Союза.

Артур Карлович Спрогис… Легенды об этом человеке, появившемся на свет в Риге 6 марта 1904 года, и его удивительных делах стали слагать ещё при жизни разведчика. 

Латышский стрелок

В послужном списке юного курсанта, сохранившемся в его личном деле, впервые оформленном при поступлении на кремлёвские командирские курсы, значилось: «Возраст – 15 (полных) лет, происхождение – из рабочих. Разведчик красного партизанского отряда «Дикли», далее – красноармеец разведвзвода 7-го латышского стрелкового полка, в последующем – сотрудник оперативного отдела Московской чрезвычайной комиссии. Отозван с оперативной работы для учёбы. Делу Российской коммунистической партии большевиков и РКСМ предан беззаветно…»

Кроме напряжённых занятий и выездов на происшествия в составе летучих чекистских отрядов,  участия в засадах и облавах, борьбе с мародёрами и спекулянтами курсанты несли службу во внутренних караулах Кремля. Артур Спрогис был в числе тех, кто заступал на самый ответственный пост – у квартиры вождя мирового пролетариата. Много позже он так описывал одну из своих встреч с Владимиром Ульяновы (Лениным): «Однажды стою я на посту, шестнадцатилетний мальчишка, самый молодой из курсантов. Полон суровости и достоинства. Винтовка-трёхлинейка с примкнутым гранёным штыком гораздо выше самого часового. Подходит Владимир Ильич, здоровается, останавливается, начинает расспрашивать: откуда я, как попал на пулемётные курсы, учился ли где раньше. Стою, молчу. Ленин прошёл в свою квартиру. Выйдя через некоторое время, положил на подоконник пакетик и сказал:

– Когда сменишься, возьми.

В свёртке оказался бутерброд – два кусочка чёрного хлеба с повидлом. Невиданное лакомство двадцатого года».   

К слову сказать, Владимир Ильич поначалу имел привычку здороваться с часовыми за руку, что ставило курсантов в весьма затруднительное положение: отвечать или нет на такое приветствие? Потом, как вспоминал Артур Карлович, комендант Кремля зачитал председателю Совнаркома соответствующую выдержку из Устава гарнизонной службы, запрещавшую подобное общение с часовыми. И вождь подчинился – впредь здоровался просто кивком.

А Гражданская война продолжалась. Перед отправкой на фронт шестнадцатилетнего красного командира Артура Спрогиса принимают в партию. Со своим пулемётным взводом он участвует в боях с махновцами и петлюровцами на Украине, бьётся с бандами атамана Булак-Балаховича в Белоруссии, участвует в неудачном для Красной Армии «освободительном походе» на Варшаву. После освобождения Крыма и изгнания Врангеля становится сотрудником особого отдела Юго-Западного фронта. Затем служит в погранвойсках на западной границе, участвуя во многих чекистских операциях в приграничной зоне.

Летом 1936 года он (впервые за девятнадцать лет службы!) получает отпуск и отправляется с семьёй к Чёрному морю. Его путь лежит через Москву. В столице он заходит в Наркомат внутренних дел, чтобы отметить проездные документы. В канцелярии его просят обождать, а затем приглашают пройти к руководству. Следует вопрос: не хочет ли он, используя свой богатый опыт чекистской работы, помочь испанским товарищам, отстаивающим свободу своей страны перед лицом собственных мятежников, итальянских и германских агрессоров?

Утвердительный ответ следует незамедлительно. И на следующий день Артур Карлович продолжает свой путь к черноморскому побережью. Но уже без семьи и с документами на другое имя.

Команданте Артуро

На Пиринейском полуострове, где его назначили советником по подготовке испанских групп и интернациональных отрядов специального назначения, Спрогис провоевал полтора года, возглавляя разведотдел 11-й интернациональной бригады, действовавшей на Гвадалахарском фронте. Всё это время он не только готовил разведчиков и диверсантов, но и сам ходил в тыл франкистов.

В первую очередь «команданте Артуро» занялся подбором и подготовкой кадров. Разведку ведь надо уметь «поставить», иначе она будет подобна плохо отрегулированному биноклю: вроде бы смотришь вдаль, но видишь сплошной туман. И только при резком фокусе и терпеливом наблюдении можно разобраться в организации и боевом составе противника, характере его действий, планах и намерениях…

Республиканцам на первых порах остро не хватало средств связи, младших командиров разведгрупп и специалистов-подрывников. А ещё – переводчиков. Что поймёт необученный рядовой в солдатской книжке, взятой у убитого врага, особенно если этот враг – немец или итальянец? Благо, добровольцев-интернационалистов со знанием иностранных языков в республиканской армии хватало. Но не каждый из них был готов и мог стать разведчиком.

Подготовка диверсантов осложнялась почти полным отсутствием в республиканской армии современных уставов и наставлений. Испанцев нужно было учить ходить в разведпоиски, захватывать языков, допрашивать их, анализировать и оценивать полученные сведения, своевременно доводить эти данные до командования. Не сразу научились пылкие потомки Дон Кихота выдержке и самообладанию, столь нужным в разведке, привыкли к тревожной неизвестности, окружавшей их во вражеском тылу. К тому же оказалось, что с ними легче устраивать засады и налёты, чем упорядочить использование разведывательной информации в штабах, где, как выяснилось,  засело немало профессиональных военных, сочувствовавших франкистам.

Но постепенно диверсионная и разведывательная работа в районах, занятых мятежниками, была налажена. Интернациональные диверсионные отряды стали наводить ужас на противника. Запылал и рванул патронный завод в Толедо. В Эстремадуре, под Сарагосой, и северо-западнее Уэски на аэродромах горели самолёты немецкого легиона «Кондор». Севернее Кордовы взлетел на воздух железнодорожный мост. В бесчисленных засадах на горных серпантинах гибли чернорубашечники Муссолини. Перейдя через Гвадаррамские горы, под Сеговией отряд Спрогиса, устроив хитроумную западню, захватил живым двоюродного брата самого генералиссимуса Франко!

Из всех встреч, случившихся на испанской земле, самой памятной для Артура Карловича стала встреча с Эрнестом Хемингуэем. Более того: именно Спрогис и его диверсанты стали прообразами героев самого известного романа   знаменитого писателя «По ком звонит колокол», поскольку… взяли его с собой в разведвыход за линию фронта! С разрешения начальства, разумеется.

А дело было так.

Журналист и диверсанты

К марту 1937 года Хемингуэй как репортёр североамериканского газетного объединения НАНА уже обосновался в Мадриде, в гостинице «Флорида». Тогда он с головой был погружён в написание пьесы «Пятая колонна», рассказывающей о борьбе республиканской контрразведки с франкистским подпольем.

Во «Флориде» номер Хэмингуэя превратился в этакий военно-журналистский клуб. К нему часто наведывались командиры из американского интернационального батальона имени Линкольна и коллеги-журналисты. С ними писатель поделился новым замыслом – он решил написать роман о гражданской войне в Испании. Дело оставалось за фактическим материалом, который затем можно будет расцветить образами героев, захватывающими историями, деталями, способными наполнить и украсить сюжет.

И здесь ему на помощь пришёл корреспондент «Правды» Михаил Кольцов. Он свёл Хемингуэя с советскими военными советниками, объяснив им, как важно, чтобы писатель с мировым именем рассказал правду о событиях в Испании. Именно Кольцов уговорил встретиться с Хемингуэем Хаджи Мамсурова, будущего генерала советской военной разведки, а тогда – старшего советника по разведке в XIV республиканском корпусе, руководившего действиями всех диверсионных групп в тылу франкистов.  

Для Хемингуэя разговор с Мамсуровым оказался настолько интересным и важным, что он записал его до мельчайших подробностей. Но этого было мало: писателю требовались личные впечатления. И тогда Кольцов добился разрешения на поездку Хемингуэя в учебно-тренировочный лагерь, где постигали подрывное дело бойцы диверсионных групп.

В этом-то лагере, располагавшемся в прифронтовом городке Альфамбре, Хемингуэй и познакомился с Артуром Спрогисом. «Команданте Артуро» терпеливо отвечал на дотошные вопросы мировой знаменитости, которого, наряду с прочим, интересовала работа проводников-испанцев, выводивших группы к местам диверсий: кто они, как их находят, чем они руководствуются, давая согласие на сотрудничество с республиканцами? В конце разговора Хемингуэй попросил взять его на боевую операцию в тыл противника. «Будет разрешение – возьмём», – просто сказал Спрогис.

Разрешение, после некоторого колебания, Мамсуров дал. И Хемингуэй отправился во вражеский тыл. Группа польского коммуниста Антония Хруста («Пепе») взорвала в том рейде поезд с боеприпасами и разрушила железнодорожную линию Сан-Рафаэль–Сеговия. Хемингуэй, который шёл  в группе внештатным, одиннадцатым бойцом, был вооружён двумя гранатами и винтовкой, безропотно тащил на себе, как и прочие, двадцать килограммов взрывчатки. Когда поезд взлетел на воздух и бесформенной грудой рухнул под откос, писатель хладнокровно снимал эту картину на фотокамеру.

К слову, одному из диверсантов в том рейде поручили опекать неопытного в разведывательных делах журналиста. Так вот, этим опекуном был… сын Бориса Савинкова, также воевавший в отрядах Спрогиса!

Остаётся добавить, что к концу жизни Артур Карлович был удостоен двадцати пяти государственных наград. Первые две – орден Ленина и орден Красного Знамени – он получил сразу после возвращения из Испании.

Командир секретной части

В июне 1941 года Артур Спрогис сдал выпускные экзамены в Военной академии имени М.В. Фрунзе. А через две недели грянула Великая Отечественная...

На пятый день войны в лесу под Могилёвом началось формирование необычной воинской части: она подчинялась напрямую разведотделу Западного фронта и состояла сплошь из диверсантов и разведчиков.

В то время, когда советская пропаганда усиленно вдалбливала в мозги своему народу что Красная Армия вот-вот оправится от неожиданного удара агрессора и перейдёт в решительное наступление, бойцов подразделений в\ч 9903 – диверсионно-разведывательных групп – учили действовать в глубоком тылу противника: добывать разведданные, минировать дороги, взрывать мосты, пускать под откос эшелоны, создавать на оккупированной территории партизанские отряды. Этих людей готовили воевать всерьёз и надолго. Командиром той воинской части был майор Артур Спрогис.

Вплоть до середины 1970-х само существование в\ч 9903 оставалось тайной за семью печатями. Не говоря уже о принадлежности к ней многих героев войны – живых и павших, ставших впоследствии каноническими символами преданности Отечеству и Военной присяге, чьи подвиги вошли в учебники истории и многие произведения художественной литературы советского периода. Их, как правило, называли партизанами и подпольщиками, долгое время скрывая принадлежность этих героев к военной разведке.

Зоя Космодемьянская, Константин Заслонов, Вера Волошина, Иван Банов, Елена Колесова, Григорий Линьков, Анна Морозова, Виктор Ливенцев, Фёдор Чехлов, Антон Бринский, Константин Пахомов… Все они – ученики и воспитанники Артура Карловича Спрогиса. А сколько было тех, кто, выполняя разведывательные и диверсионные задания во вражеском тылу, сложили головы, так и оставшись неизвестными своим соотечественникам! 

Те, о чьих подвигах узнала страна, во многом обязаны возвращением из небытия именно Спрогису. Артур Карлович, как только позволяла обстановка, повинуясь долгу командира, всегда выезжал на места гибели своих бойцов для выяснения мельчайших обстоятельств их гибели. Самый наглядный пример тому – установление причин провала, последних минут жизни и идентификация тела Зои Космодемьянской. Сам легендарный разведчик в одном из редких интервью, данных через много лет после войны, так рассказывал об этом:

«В Петрищево, этой глухой деревушке, немцы расположили часть армейской радиоразвед­ки. Она перехватывала радиопереговоры, устраивала эфирные помехи. В те дни наше командование планировало мощное контр­наступление. Вот почему стало необходимым вывести вражескую станцию из строя хотя бы на некоторое время.

Охраняли её гестаповцы, и охраняли надёжно. Мы послали несколько групп – никто задания не выполнил. В очередную группу была включена Зоя. По пути следования бойцы группы уничтожали провода связи, заложили на дорогах два десятка мин. А потом командир дал приказ воз­вращаться. Зоя наотрез отказалась: «Пока задание не выполню – не вернусь, иду к Петрищеву». Командир оставил ей в помощь Клочкова, до войны возглавлявшего комсомольскую организацию крупного мос­ковского завода.

Вдвоём они пробрались к Петрищеву, где их и схватили. Зоя действительно вела себя геройски, с достоинством вынесла все муки. И была повешена. А Клочков сразу же согласился со­трудничать с немцами. Потом он вновь появился у нас в подразде­лении, сказал, что убежал от фашистов. Я отправил его в особый отдел, и через пять минут мерзавца раскололи. Размазывая сопли, этот комсомольский вожак признался, что прошёл подго­товку в немецкой разведшколе, после чего был переброшен к нам. Рассказал он и про обстоятельства гибели Зои. Потом Клочкова расстреляли.

Когда в конце января 1942 года «Правда» опубликовала очерк «Таня», первый секретарь мос­ковского горкома партии Щербаков приказал установить личность неизвестной героини: готовилось её награждение Золотой Звездой. Я отправил донесение, в котором твёрдо назвал Космодемьян­скую.

Но к этому времени объявилось несколько женщин, которые утверждали, что Таня – это их дочь. Я был вынужден про­вести беседу с этими «матерями». После этого осталось две пре­тендентки на родство – Любовь Тимофеевна Космодемьянская и ещё одна женщина. Образова­ли комиссию, куда вошли комсомольские руководители, представи­тели городской милиции, доктор и я. Когда беседовали с женщинами, Любовь Тимофеевна рассказала, что у Зои было очень чистое тело и никаких особых примет. Вторая женщина, напротив, решительно потребовала за­протоколировать: у Тани выше левого колена глубокий шрам, а на щеке оспинки.

Провели эксгумацию. Любовь Тимофеевна дочь не узнала. Другая женщина, напротив, запричитала: «Это моя Танечка! Вот шрам, а вот оспинки!» Я, признаюсь, испытал дурные минуты: сразу же признав Зою, я в то же время увидал и шрам, и ямки на лице. А Любовь Тимофеевна дочь не узнавала. Голова у меня шла кругом.

 Тогда тело стоймя прислонили к сосне. «Нет, это не Зоя! – Ещё более упорствует её мать. – Она была много ниже». Ну как я могу в эту минуту ей объяснить, что повешенные сильно вытягиваются! А ведь Зоя висела около месяца…

Положили тело в приготовленный гроб – пора закапывать. Вдруг Любовь Тимофеевна говорит:  «Я дочку в поле рожала, пупок узлом завязывала». А Зоя лежала в одной рубашечке, местами окровавленной. Приподня­ли ее – пупок узлом завязан. Всё стало ясно.

Лжемамаша тут же призналась: ей удалось из Москвы сразу после освобождения села добраться до Петрищева, за самогон подкупить местных мужиков, которые подняли из могилы труп и дали осмотреть его этой проныре. Тогда она увидала и шрам, и оспинки на лице. Откуда они взялись? Выяснили и это: когда нашу разведчицу привели к месту казни, виселица была не достроена. Конвойные втолкнули Зою в находив­шийся рядом сарай. У девушки были связаны руки, она упала на песчаный пол, к лицу прилипли песчинки – они и остались оспинками…».

16 февраля 1942 года был подписан указ о присвоении Зои Космодемьянской звания Героя Советского Союза. По весне её тело –  в третий раз! – под­няли из земли, кремировали. И 7 мая 1942 года в торжественной об­становке под ружейный салют захоронили урну с прахом разведчицы в центре Петри­щева.

Спецназ своих не бросает! Традиция, оказывается, закладывалась уже в те времена…

Чтобы рассказать хотя бы коротко обо всех боевых делах диверсантов, подготовленных Спрогисом в годы войны, не хватит никаких журнальных  и газетных полос, даже книжных страниц не хватит. Поэтому обратимся к сухой статистике.

А она такова. Только за 1941–1943 годы в руководимой Артуром Карловичем воинской части было обучено и отправлено в тыл противника 115 разведывательно-диверсионных групп общей численностью 2862 человека. В их числе – особый партизанский отряд испанцев в количестве 100 человек и «оперативная группа №27», состоявшая из немецких коммунистов под командованием Макса Беккера. Какие задания они выполняли?  Восемьдесят лет минуло с тех пор, но ещё как минимум два десятилетия дела разведчиков Спрогиса будут нести на себе гриф «Совершенно секретно» и не подлежать разглашению.

И ещё три числа для размышления. Из 3,5 тысячи бойцов особой войсковой части не дожили до Победы 952 человека. Ещё 348 разведчиков и диверсантов пропали без вести…

Главный партизан Латвии

Два военных года Спрогис не только готовил разведывательные и диверсионные группы, но и, как это было в Испании, порой лично отправлялся с ними за линию фронта для выполнения наиболее ответственных и рискованных операций. В начале октября сорок третьего при выполнении одного из заданий Артур Карлович был тяжело ранен. Самолётом его доставили в Москву, в военном госпитале сделали несколько сложных операций.

Едва встав на ноги, разведчик появился в Центральном штабе партизанского движения и получил новое назначение – начальником штаба партизанского движения на территории Латвийской ССР. 

Почему выбор командования пал именно на Спрогиса? Да потому, что ситуация в Латвии в то время сильно напоминала положение дел в Испании середины тридцатых годов: штаб партизанского движения существовал, а самих партизан в оккупированной республике не было. Партизанские отряды базировались в уже освобождённой к тому моменту Белоруссии, совершали налёты на ближайшие гарнизоны гитлеровцев и возвращались назад. Спрогису, досрочно произведённому в полковники, предстояло  разворачивать партизанское движение в регионе практически с нуля.

Условия партизанской борьбы, разведывательной и диверсионной работы в Латвии были исключительно трудными. Воевать там, как до этого воевали в Белоруссии или на Украине, не представлялось возможным: густая сеть дорог, удобных для патрулирования охранными войсковыми командами, окультуренные, «прозрачные» леса, насквозь просматриваемые с воздуха, значительное количество обработанных фашистской пропагандой и националистами зажиточных хуторян, на содействие которых не приходилось рассчитывать – всё это создавало неимоверные трудности для действий партизан и разведывательно-диверсионных групп.

Но задача была поставлена. И Артур Карлович с присущей ему энергией рьяно взялся за дело. К середине весны 1944 года в лесах Латвии сражались уже три партизанские бригады и несколько отдельных отрядов общей численностью почти 10000 человек. Они наносили чувствительные удары по коммуникациям группы армий «Норд», вступали в открытые схватки с карательными командами, уничтожали полицейские участки и разведывательные школы абвера, громили тыловые склады противника. А затем помогали частям Красной Армии, вступившим на территорию Латвии.

После её полного освобождения полковник Спрогис остался в Прибалтике – был назначен заведующим военным отделом ЦК компартии Латвийской АССР. Почему для него не нашлось должности в действующей армии, продолжавшей гнать на запад ещё недобитого врага? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит, наверное, вспомнить, что в Прибалтике вплоть до середины 1950-х годов продолжалась жестокая борьба с националистическим подпольем и его вооружёнными отрядами – «лесными братьями», которых поддерживали западные спецслужбы. А кто мог организовать эффективную контрпартизанскую и антидиверсионную работу, как не профессиональный диверсант и разведчик? Опыт Артура Карловича в этом вопросе был поистине неоценим…

  Несколько последних лет перед выходом в отставку по состоянию здоровья – сказались раны – полковник Спрогис находился, как записано в его биографии, на военно-преподавательской работе. Чем он занимался в это время – тоже нетрудно догадаться.

Человек, о котором слагали легенды ещё при его жизни, кавалер двух орденов Ленина, четырёх орденов Красного Знамени, ордена Отечественной войны I-й степени и ордена Красной Звезды скончался 3 октября 1980 года и был похоронен с воинскими почестями в родной для него Риге.

Игорь  СОФРОНОВ


Читайте также:

Мы - лауреаты конкурса "СМИ против коррупции"
Veterans News - победитель конкурса "Щит и перо" 
WVF отметила команду "Ветеранских вестей"

Фото // vvesti.com ©

Теги: // история