Антон Махотин: от крепостного до генерала полиции

// История // Мне нравится 99 14К

Москва - Ветеранские вести. Среди российских полицмейстеров было немало тех, кто начинал государеву службу в армии, прошёл через огни многих великих и малы сражений, с честью носил боевые ордена на мундире и шрамы на теле. Но даже в этом сонме героев необычным выглядит судьба Антона Махотина, в XIX веке возглавлявшего полицию в двух российских городах.

Отвагою добытое дворянство

Ефим Махотин, прошедший в составе суворовских войск половину южной Европы и отмеченный солдатским Георгиевским крестом, после выхода в отставку вернулся к себе в деревеньку, затерянную на просторах Курской губернии. У его сына Антона выбор в жизни был невелик: либо крестьянская доля, либо ратная служба. Парень выбрал второй путь, совершенно не предполагая, куда он его приведёт.

В ноябре 1798 года он был зачислен рядовым в штат Кинбурнского драгунского полка. Спустя короткое время смышлёный малый, благодаря рассказам отца в мельчайших подробностях знавший уклад походной жизни и царившие в армии порядки, получил унтер-офицерские нашивки. А через четыре года занял должность старшего полкового писаря.

Но ему недолго пришлось переписывать приказы командира, составлять заявки на продовольствие и фураж да отправлять в штаб дивизии всевозможные отчёты – началась очередная русско-турецкая война.

В конце осени 1806 года кинбурнские драгуны влились в состав действующей армии. Антон Махотин вместе с однополчанами рубился с турками при Журже и Браилове, участвовал в осаде и штурме Силистрии, Шумлы и Рущука. Он почти год не выходил из боёв, однако Бог его миловал – из всех сражений и опасных передряг вышел целым и невредимым.

После окончания войны и возвращения полка на зимние квартиры для драгун снова потянулись привычные, но унылые и однообразные будни. Махотину долго пришлось ждать очередного повышения – чин вахмистра он получил только на тринадцатом году службы.

А спустя год в Россию вторглась наполеоновская армия, началась Отечественная война. И снова Антон вместе с однополчанами оказался в самой гуще кровопролитных боев. Он сражался на виленском направлении, где кинбурнские драгуны прикрывали тылы отступающей русской армии от бесчисленных атак французской и польской кавалерии. В тех тяжёлых боях вахмистр Махотин сражался не щадя живота своего. И наградой ему стало возведение в первый офицерский чин и личное дворянство.

Увечье службе не помеха

После изгнания французов из пределов Российской империи Антону Ефимовичу довелось участвовать в Заграничных походах русской армии. И вот тут судьба была  к нему уже не столь благосклонна, как ранее:  в кровопролитном сражении при Бауцене он был ранен штыком в бок, а в знаменитой Битве народов под Лейпцигом получил пулю в правую ногу.

Но наиболее памятным и трудным стал для него 1814 год. В грандиозном кавалерийском сражении близ селения Ладорьер Махотин лишился правой руки, которую ему отрубил французский кирасир. За тот бой Антон Ефимович получил орден Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. Но был вынужден выйти в отставку ввиду тяжелейшего ранения. Некоторым утешением бравому кавалеристу должно было стать производство в следующий чин штабс-капитана и пожизненный полный пенсион.

Однако изувеченный на войне офицер не собирался влачить жалкую жизнь калеки-пенсионера. Довольно быстро он, помимо всех прочих бытовых дел, научился стрелять из пистолета с левой руки и левой же рукой рубить лозу драгунской саблей, уверенно держась в седле. После чего подал на высочайшее имя прошение о возвращении на службу.  

Оно было удовлетворено, правда, с оговоркой: в строй Махотин возвращался в чине поручика. Антона Ефимовича это не смутило, и вскоре он уже был с восторгом встречен однополчанами в родном Кинбурнском драгунском, как раз собиравшемся в новый поход: Наполеон бежал с Эльбы, и в Европе опять запахло порохом.

Понятно, что в лихих кавалерийских атаках однорукий драгун больше не участвовал (командиры и сослуживцы щадили его), однако исправно выполнял обязанности начальника полковой канцелярии и офицера связи, частенько доставляя пакеты и устные распоряжения под неприятельским огнём. Что, согласитесь, тоже требует немалого мужества и сноровки.

Служба Антона Ефимовича в драгунском полку продолжалась ещё восемь лет. К январю 1823 года он честно выслужил майорские погоны, после чего стал подумывать о более спокойном служебном поприще. Армейское начальство удовлетворило его ходатайство и перевело для дальнейшего прохождения службы в Воронежский внутренний гарнизонный батальон.

Судьбоносная встреча

Что это за воинская часть и чем она занималась? Батальон  являлся ровесником российской внутренней стражи, то есть был  образован в марте 1811 года путём слияния губернской роты и одиннадцати инвалидных команд, прежде разбросанных по уездам Воронежской губернии. В момент своего формирования батальон входил в состав 4-й бригады 8-го округа внутренней стражи.

Здесь майор Махотин прослужил четыре года. Основные задачи батальона в то время были те же, что и у остальных воинских частей Отдельного корпуса внутренней стражи: сопровождение арестантов и рекрутских партий, охрана присутственных мест, судов и губернской тюрьмы, надзирание за порядком вместе с полицией на ярмарках, народных гульбищах, государственных и церковных праздниках. 

Воронежский период службы Антона Ефимовича примечателен тем, что именно здесь произошла его встреча и знакомство с человеком, сильно повлиявшим на дальнейшую судьбу офицера. Можно даже сказать – круто изменившим её.

В то время губернатором в Воронеже был Николай Иванович Кривцов, в прошлом боевой офицер, потерявший ногу в Кульмском сражении 1813 года. Естественно, он не мог не проявить повышенного внимания к судьбе Махотина. Задушевными друзьями они не стали, но схожая во многом военная судьба сблизила увечных ветеранов наполеоновских войн, способствовала появлению симпатии друг к другу. И когда Кривцова перевели на губернаторство в Нижний Новгород, он позвал Антона Ефимовича с собой, предложив ему занять вакантную в то время должность нижегородского полицмейстера.

11 мая 1827 года Махотин прибыл к новому месту службы. Как шутили в те дни нижегородцы, его приезд завершил формирование «инвалидной команды, правившей в городе»: по иронии судьбы во главе губернии тогда стояли герои Отечественной войны 1812 года одноногий генерал-губернатор А.Н. Бахметев и одноногий гражданский губернатор Н.И. Кривцов. Полицией же стал командовать однорукий полицмейстер.

На страже закона    

Отныне главной заботой лихого кавалериста стала борьба с ярмарочным жульём и прочим криминальным элементом, которого с избытком водилось в «кармане России», как тогда называли Нижний Новгород. И весьма туго пришлось бы ему на новой должности, не окажись рядом многоопытного и деятельного наставника – чиновника для особых поручений при генерал-губернаторе Павла Афанасьевича Путвинского, настоящей легенды нижегородского сыска. Его уроки  Махотин очень скоро стал с успехом применять на практике. И вскоре о новом полицмейстере заговорили в округе – кто с уважением, а кто и со страхом.

На его счету только за первые пять лет службы оказалось немало раскрытых громких преступлений. В их числе дело муромской мещанки Татьяны Зеленкиной, совершившей несколько дерзких хищений драгоценностей из нижегородских церквей, долгое время водившей полицию за нос, но в конце концов попавшейся в сети, в хитроумно расставленные полицмейстером. Сюда же можно отнести и дело о «нижегородском поджигателе», как бы мы сказали сегодня – маньяке-пиромане, осенью 1837 года державшего в страхе все городские слободки, где деревянные дома и хозяйственные постройки вспыхивали с пугающим постоянством.  

Кроме быстро раскрывшегося сыскного таланта Махотин прославился и своим бескорыстием – качеством, весьма редким для русского чиновника. Справедливости ради стоит отметить, что его начальники-покровители губернаторы А.Н. Бахметев и Н.И. Кривцов сами никогда никаких подношений не принимали и своих подчинённых за подобные проделки сурово наказывали – тут же отправляли в отставку с соответствующей записью в формулярном списке.  

В Нижнем Новгороде Антон Ефимович Махотин получил подполковничьи и полковничьи погоны, а вместе с ними и потомственное дворянство. Не обделяли его орденами и другими щедрыми наградами за верную службу. В марте 1828-го ему было пожаловано сельцо Князь-Иваново в Ардатовском уезде с сотней крепостных, а к 1837 году бывший солдатский сын владел уже пятью сотнями крестьян и тремя имениями в Ардатовском, Княгининском и Лукояновском уездах.  В том же году он подал прошение о занесении его в Дворянскую книгу Нижегородской губернии – высокий чин и награды, полученные за ревностную службу царю и Отечеству, позволяли сделать это.  

В 1838 году полковник Махотин стал георгиевским кавалером. В это время в статут ордена был добавлен пункт, гласящий, что награду, до того вручавшуюся исключительно за личное мужество, проявленное на поле боя, теперь могут получить офицеры, имевшие 25 лет безупречной службы в офицерских чинах и отличившиеся ранее на полях сражений. То есть нижегородский полицмейстер подходил под эту статью по всем показателям, и ему по праву был вручён орден Святого Георгия 4-й степени.

В 1843 году Антон Ефимович сменил место службы – был переведён полицмейстером в Рязань, где возглавлял губернскую полицию ещё около четырёх лет и вышел в отставку генерал-майором. После чего вернулся в ставший ему родным Нижний Новгород. Жил он в своих имениях на широкую ногу, как настоящий русский барин, однако не чурался и общественной деятельности: по представлению земства был избран председателем Нижегородского губернского общества попечительства о тюрьмах и арестантах. Такова ирония судьбы: без малого два десятилетия отправлял Махотин преступников за решётку, а последние годы жизни заботился об улучшении условий их содержания.

Впрочем, чем ещё заниматься честному полицейскому генералу на пенсии.

Игорь СОФРОНОВ


 

Читайте также:

Мы - лауреаты конкурса "СМИ против коррупции"
Veterans News - победитель конкурса "Щит и перо" 
WVF отметила команду "Ветеранских вестей"

Фото // vvesti.com ©

 

Теги: // история